Maqivi: Новая страница: «== Encyclopaedia of the Qurʾān == {| |Аскетизм (1,878 слов) Принципы или практика людей, которые участвуют…»

2018-09-19T13:17:56Z

Новая страница: «== Encyclopaedia of the Qurʾān == {| |Аскетизм (1,878 слов) Принципы или практика людей, которые участвуют…»

Новая страница

== Encyclopaedia of the Qurʾān ==
{|
|Аскетизм (1,878 слов)

Принципы или практика людей, которые участвуют в строгой самодисциплине, воздержании и аскезе ради духовной или интеллектуальной дисциплины. Арабский термин zuhd - не найденный в Коране - обычно переводится как «аскетизм», но лучше будет восприниматься как «отречение от мира». Еще одно арабское слово, которое не появляется в Коране, наске (также озвучивается как nusk и nusuk), который обозначает благочестивый образ жизни отшельника, является более близким эквивалентом «аскетизма». В Коране нет ничего о аскетизме, но определенное внимание уделяется двум ключевым элементам аскетического образа жизни: бдительности ( qv) и пост (qv), а также краткие упоминания о третьем, плач (qv) и монашество (rahbāniyya, см. монашество и монахи), который аскетизм накладывается. Напротив, Коран не защищает безбрачие (см. Секс и сексуальность, воздержание), еще один ключевой элемент аскетизма, но предписывает брак (см. Брак и развод). Людям разрешено заниматься сексом с женами и рабами. Коран также отвергает идею о том, что нужно отдавать все свое богатство (см. 17: 26-9). В то время как милостыню (q.v.) предписано, абсолютная и добровольная нищета, которая характерна для аскетизма, не рекомендуется. Однако присутствие христианства - и особенно сирийского - аскетизма в историческом отношении к Корану - несомненно важно, как и бдения, которые, по-видимому, наблюдаются самим Мухаммедом.

;Задний план
В восточном христианстве, за столетия до Муψаммада, можно найти чрезвычайно сильную аскетическую традицию. Примечательно, что каждый сталкивается с «Сынами Завета», которые не были ни священниками, ни монахами, но преследовали умерщвление плоти и преданных упражнений. Целибат, даже в браке, был особенно почитаем. Хотя Египет якобы является родиной христианского монашества, воздержание от пищи, похоже, не было более чем умеренным среди египетских монахов. Однако в Сирии умерщвление плоти было более экстремальным: были «браузеры», которые не ели ничего, кроме растений и носителей тяжелых железных цепей, наряду с знаменитыми «стилитами», аскетами, которые десятилетиями жили на вершинах столбов. Здесь миряне часто уходили в одиночество, чтобы жить как отшельники какое-то время, и ночные бдения для молитвы и чтения были особенно заметными. Неясно, как все это повлияло бы на Коран. Согласно христианским источникам, большое число арабов из северной Аравии пришли к самому знаменитому стилиту, стихии Св. Симеона (около 390-459 гг.) И были преобразованы им (А. Вёбус, История, ii, 253- 4). Т. Андра (Мохаммед, 83-8) настаивает на том, что сирийский христианский аскетизм лежит в основе благочестия Корана, но К. Вагтендонк («Пост», 129) считает эту точку зрения «безусловно односторонней».

;Мухаммад за пределами Корана
Оценивая экстра-qur'annic материалы, которые приписывают аскетические практики или учения Мухаммаду, вы сталкиваетесь с проблемами подлинности, историчности и надежности ḥadīth. Мухаммеду приписывают защиту бедности и плача (Wensinck, Handbook, q.v. «Poor» и «Weeping»). В целом, однако, собранные ḥadīth, которые способствуют отречению от мира, часто представляют собой неопределенные призывы к жизни благочестия, а не к конкретным рекомендациям аскетических практик. Напротив, Мухаммад, как говорят, отверг и монашество, и «блуждание» (сийа), характерное для сирийских анкоритов (Вагтендонк, пост, 129-30). Что касается собственной практики Муψаммада, нам говорят, что до своей миссии он проводил бы один месяц в году в уединении на горе Ḥirā' (там же, «Пост», 32-3). Там он занимался «проведением благочестивых упражнений» (таланнат, еще раз не найденное в Коране слово, и точное значение которого не ясно). По-видимому, аскетизм как таковой не существовал как коренное арабское явление; пост и другие формы воздержания существовали только в особых ритуалах и как покаяние или как результат конкретных обета, но не как часть аскетизма в смысле постоянного образа жизни (см. Вагтендонк, Пост, 8, 31-40, и G. Hawting, Taḥannuth).

;Мухаммад и бдение в Коране
В самом Коране Муψаммад показан как участвующий в бдениях (q 73: 1-4, 20). Здесь запрет Мухаммаду не спать в течение половины ночи - это эхо восточных христианских учений. Точно так же судебный запрет для Мухаммада и его последователей, чтобы прочесть Коран (см. ) во время бдения, также перекликается с христианскими практиками, в которых чтение Священных Писаний составляло важную часть бдения вместе с постоянной прострацией. И здесь утверждение Корана о том, что истинные последователи Мухаммеда имеют знаки на их лицах в результате их постоянного простирания (q 48:29), является отголоском классического восточного христианского топоса. Фактический термин «ведение бдения», тахаджуд, встречается только один раз в Коране (п. 17:79). В п. 73: 1-4 командование вести бдение и читать Коран около полуночи адресовано только Мухаммеду. В ¶ той же суре (q 73:20) нам сообщают, что Мухаммад и некоторые из его последователей сохраняют бдительность на две трети, наполовину или треть ночи. Поскольку там происходит неясное продолжение, обычно считающееся отменой Бога (q.v.) его более ранней команды в начале q 73, этот стих, как говорят, был раскрыт намного позже. Теперь Бог дает коллективное распоряжение последователям Муψаммада прочесть как можно большую часть Корана, поскольку они могут легко справиться, учитывая их различные трудности (см. Wensinck, Tahadjdjud). Однако неясно, включает ли это коллективное командование сам Муψамад; если это не так, то это не требует гипотезы об отмене и последующем откровении, поскольку нет никакого противоречия с первоначальной индивидуальной командой, адресованной Мухаммаду. В q 76:26 Мухаммаду снова говорят, чтобы он простился с Богом и восхвалял его в течение ночи (см. Поклонение, поклонение и прострация). В п. 25:64 нам говорят, что Божьи слуги - это те, кто проводит ночь, распростерся и поклоняясь (q.v.) от него. В п. 17:79 командование соблюдать бдение снова обращается к Мухаммеду в одиночку, и объясняется, что это «работа превышения» (нафила), за которую Мухаммад может быть вознагражден славным положением в будущей жизни (см. Награду и наказание). В п. 39: 9 риторический вопрос спрашивает, равен ли тот, кто проводит ночь в богослужении, простирается и встает, в настороженности относительно своей судьбы в следующем мире и в надежде на милость Бога, равен тому, кто этого не делает. В п. 3: 113 нам говорят, что среди людей Книги (q.v.) есть некоторые хорошие люди, которые читают Священные Писания и распростерлись всю ночь напролет (см. Священное Писание и qur'ān). В п. 51: 15-8 праведники изображены как награжденные на небесах за то, что они мало спали по ночам и ¶ для молитвы на рассвете, а в 32:16 они показаны как оставляющие их постели, чтобы молиться в страхе и в надежде ,

; Голодание
Наряду с обязательным постом в месяц Раманана (qv) и примерами поста, предписанными как покаяние и акты возмещения или компенсации (см. Искупление), в Коране также упоминается сверхсекретный благочестивый пост (см. 9: 112; 33:35; 66: 5). В q 9: 112 и 66: 5 глагол sāḥa используется как «быстрый», и здесь есть отголосок «блуждания» (сийа) сирийских христианских анкоритов. Как замечает Вагтендонк, этот глагол никогда не используется для обозначения скорости Раманана, и он должен обозначать сверхсовременный благочестивый пост, как и глагол Шама в сопоставимом проходе q 33:35. Во всех трех отрывках контекст - это поведение благочестивых мусульман (см. Благочестие): они послушны (см. Послушание), настойчивые, смиренные, подающие милостыню, целомудренные (см. Целомудрия), кающиеся, поклонение, а также пост (мужчины и женщины в q 33:35, потенциальные жены Мухаммада в q 66: 5 и бойцы в священной войне в q 9: 112). Однако этот контекст не может рассматриваться как аскетизм, и экстремальный пост аскета не может быть предназначен. Таким образом, саша, несмотря на свои сирийские аскетические коннотации, должен здесь использоваться в более слабом смысле «сверхсрочного благочестивого поста» или «добровольного религиозного поста» в более умеренных масштабах. Что касается поста самого Раманана, он имеет свои корни в иудейском покаянном посте, но в Коране ассоциируется с благодарностью (q 2: 185, см. Благодарность и неблагодарность): это благодарное предложение (Вагтендонк, пост, 128-43 ).

; Плач
Плач является важным аспектом как христианского, так и исламского аскетизма, и, как указал Ф. Мейер (Бакка, 960), есть явные свидетельства исторической преемственности между двумя традициями, от коптских и сирийских монахов, с Исааком Ниневием в седьмом веке, к «прорицателям» раннего ислама. В Коране есть явные ссылки на плач: само чтение самого Корана заставляет людей плакать (см. 17:109), и в прошлом декламация предыдущих знаков Бога истинным верующим имела тот же эффект (q 19:58).

;Монашество
Отношение Корана к аскетизму, вероятно, лучше всего выражено в его конкретном упоминании о христианском монашестве (п. 57:27). К сожалению, этот стих неясен и истолкован по-разному. В нем говорится: «И в сердцах тех, кто следовал за ним [т. Иисус], мы выражаем доброту и доброжелательность, а также монашество (рабхания) - они установили его - мы не прописали его для них - из желания угодить Богу. Но они не соблюдали его так, как должны ». Некоторые экзегеты считают, что здесь рахвания не является одним из объектов Божьего« сдачи », поэтому он был бы чисто человеческого происхождения. Другие экзегеты видят рахания, которые вверены в сердца христиан Богом и, следовательно, божественного происхождения, но не предписаны для всех, а затем извращены (см. A.J. Wensinck, Rahbāniyya, McAuliffe, Qur'ānic, 263-81). Идея, в любом случае, состоит в том, что крайний аскетизм христианского монашества, каким бы благонамеренным он ни был, является нереалистичным и непрактичным идеалом, и монахи не оправдали его. Эта интерпретация подтверждается краткой ссылкой Корана на самих христианских монахов: с одной стороны, христиане ближе всего к мусульманам, потому что у них есть священники и монахи (q 5:82), но, с другой стороны, монахи стали ¶ объекты поклонения и накопил богатство (п. 9: 31-4).
|Asceticism (1,878 words)

The principles or practice of people who engage in rigorous self-discipline, abstinence and austerity for the sake of spiritual or intellectual discipline. The Arabic term zuhd — not found in the Qurʾān — has usually been translated as «asceticism» but would be better rendered as «renunciation of the world.» Another Arabic word that does not appear in the Qurʾān, nask (also vocalized as nusk and nusuk), which designates the pious lifestyle of the hermit, is a closer equivalent of «asceticism.» There is not much about asceticism in the Qurʾān, but a certain amount of attention is given to two key elements of the ascetic lifestyle, vigils (q.v.) and fasting (q.v.), while there are also brief mentions of a third, weeping (q.v.), and of monasticism (rahbāniyya, see monasticism and monks), which asceticism overlaps. By contrast, the Qurʾān does not advocate celibacy (see sex and sexuality; abstinence), another key element of asceticism, but enjoins marriage (see marriage and divorce). Men are permitted the pleasures of sex with wives and slave-girls. The Qurʾān also rejects the idea that one should give all one’s wealth away (q 17:26-9). While almsgiving (q.v.) is enjoined, the absolute and voluntary poverty which is characteristic of asceticism is not recommended. However, the presence of Christian — and especially Syrian — asceticism in the historical background to the Qurʾān is undoubtedly important as are the vigils apparently observed by Muḥammad himself.¶

;Background
In eastern Christianity, in the centuries before Muḥammad, one finds an extremely strong ascetic tradition. Notably, one encounters the " Sons of the Covenant, " who were neither priests nor monks but pursued mortification of the flesh and devotional exercises. Celibacy, even within marriage, was particularly venerated. Although Egypt is supposedly the birthplace of Christian monasticism, abstention from food does not seem to have been more than moderate amongst Egyptian monastics. In Syria, however, the mortification of the flesh was more extreme: There were «browsers» who ate nothing but plants and wearers of heavy iron chains, alongside the celebrated "stylites, " ascetics who lived on the tops of pillars for decades. Here laymen often retired into solitude to live like hermits for a time, and nightly vigils for prayer and recitation were particularly prominent. It is not clear how all of this would have had an influence on the Qurʾān. According to Christian sources, a large number of Arabs from northern Arabia came to the most famous of the stylites, St. Simeon Stylites (ca. 390—459 c.e.) and were converted by him (A. Vööbus, History, ii, 253-4). T. Andrae (Mohammed, 83-8) insists that Syrian Christian asceticism lies at the root of the Qurʾān’s piety but K. Wagtendonk (Fasting, 129) sees this view as «certainly one-sided.»

;Muḥammad outside the Qurʾān
In assessing extra-qurʾānic materials that attribute ascetic practices or teachings to Muḥammad one comes up against the problems of the authenticity, historicity and reliability of the ḥadīth. Muḥammad is credited with advocating poverty and weeping (Wensinck, Handbook, q.v. «Poor» and «Weeping»). In general, however, the ḥadīths which have been collected that favor a renunciation of the world are often ¶ vague exhortations to a life of piety as opposed to specific recommendations of ascetic practices. By contrast, Muḥammad is said to have rejected both monasticism and the «wandering» (siyāḥa) characteristic of the Syrian anchorites (Wagtendonk, Fasting, 129-30). As regards Muḥammad’s own practices, we are told that before his mission he would spend one month a year in seclusion on mount Ḥirāʾ (ibid., Fasting, 32-3). There he would engage in «the holding of pious exercises» (taḥannuth, a word again not found in the Qurʾān, and the exact meaning of which is not clear). Apparently asceticism as such did not exist as an indigenous Arabian phenomenon; fasting and other forms of abstinence existed only in particular rituals and as penance or as the result of specific vows but not as part of asceticism in the sense of a permanent way of life (cf. Wagtendonk, Fasting, 8, 31-40; and G. Hawting, Taḥannuth).

;Muḥammad and vigils in the Qurʾān
In the Qurʾān itself Muḥammad is shown as engaging in vigils (q 73:1-4, 20). Here the injunction to Muḥammad to keep awake for half the night is an echo of eastern Christian teachings. Similarly, the qurʾānic injunction for Muḥammad and his followers to recite the Qurʾān (see recitation of the qurʾān) during vigils also echoes Christian practices in which the recitation of the scriptures formed an important part of the vigil along with constant prostration. Here again, the Qurʾān’s assertion that Muḥammad’s true followers have marks on their faces as a result of their constant prostrating (q 48:29) is an echo of a classic eastern Christian topos. The actual term for "keeping a vigil, " tahajjud, occurs only once in the Qurʾān (q 17:79). In q 73:1-4 the command to keep a vigil and to recite the Qurʾān for about half the night is addressed to Muḥammad alone. In ¶ the same sūra (q 73:20) we are informed that Muḥammad and some of his followers keep vigils for two-thirds, half or a third of the night. As there then ensues an obscure continuation, generally considered to be God’s abrogation (q.v.) of his earlier command at the beginning of q 73, this verse is said to have been revealed much later. God now gives a collective command to Muḥammad’s followers to recite as much of the Qurʾān as they can easily manage, given their various difficulties (cf. Wensinck, Tahadjdjud). It is not clear, however, whether this collective command also includes Muḥammad himself; if it does not, then it does not require the hypothesis of abrogation and subsequent revelation since there is no contradiction with the initial individual command addressed to Muḥammad. In q 76:26 Muḥammad is again told to prostrate himself to God and praise him through the night (see adoration; bowing and prostration). In q 25:64 we are told that God’s servants are those who spend the night prostrating themselves and standing in worship (q.v.) of him. In q 17:79 the command to keep a vigil is again addressed to Muḥammad alone and it is explained that this is a «work of supererogation» (nāfila) for which Muḥammad may be rewarded with a glorious position in the hereafter (see reward and punishment). In q 39:9 a rhetorical question asks whether someone who spends the night in worship, prostrating himself and standing up, in wariness as regards his fate in the next world and in hope of God’s benevolence, is equal with someone who does not. In q 3:113 we are told that among the People of the Book (q.v.) there are some good people who recite the scriptures and prostrate themselves all night long (see scripture and the qurʾān). In q 51:15-8 the righteous are depicted as being rewarded in heaven for having slept little at night and ¶ for praying at dawn and in q 32:16 they are shown as forsaking their beds in order to pray in fear and in hope.

;Fasting
Alongside the obligatory fast in the month of Ramaḍān (q.v.) and the examples of fasting prescribed as penance and acts of reparation or compensation (see atonement), supererogatory pious fasting is also mentioned in the Qurʾān (q 9:112; 33:35; 66:5). In q 9:112 and 66:5 the verb sāḥa is used to mean «fast» and here there is certainly an echo of the «wandering» (siyāḥa) of the Syrian Christian anchorites. As Wagtendonk observes, this verb is never used to designate the fast of Ramaḍān and it must designate supererogatory pious fasting as must the verb ṣāma in the comparable passage q 33:35. In all three passages the context is that of the behavior of pious Muslims (see piety): They are obedient (see obedience), persevering, humble, givers of alms, chaste (see chastity), penitent, worshipping and also fasting (men and women in q 33:35, potential wives of Muḥammad in q 66:5 and fighters in the holy war in q 9:112). However, this context cannot be seen as that of asceticism and the extreme fasting of ascetics cannot be intended. Thus sāḥa, in spite of its Syrian ascetic connotations, must here be used in a weaker sense of «supererogatory pious fasting» or «voluntary religious fasting» on a more moderate scale. As for the fast of Ramaḍān itself, it has its roots in Judaic penitential fasting but in the Qurʾān is associated with gratitude (q 2:185; see gratitude and ingratitude): it is a thank-offering (Wagtendonk, Fasting, 128-43).

;Weeping
Weeping is an important aspect of both Christian and Islamic asceticism and, as ¶ F. Meier has pointed out (Bakkāʾ, 960), there is clear evidence of historical continuity between the two traditions, from the Coptic and Syrian monks, with Isaac of Nineveh in the seventh century c.e., to the «weepers» of early Islam. In the Qurʾān there are explicit references to weeping: The recitation of the Qurʾān itself causes people to weep (q 17:109) and in the past the recitation of God’s previous signs (q.v.) to true believers had the same effect (q 19:58).

;Monasticism
The Qurʾān’s attitude to asceticism is probably best expressed in its specific mention of Christian monasticism (q 57:27). Unfortunately, this verse is unclear and has been interpreted in different ways. It reads, «And in the hearts of those who followed him [i.e. Jesus], we put kindness and benevolence, and monasticism (rahbāniyya) — they instituted it — we did not prescribe it for them — out of desire to please God. But they did not observe it as they ought.» Some exegetes take the view that here rahbāniyya is not one of the objects of God’s "putting: " thus it would be of purely human origin. Other exegetes do see rahbāniyya as put in the hearts of Christians by God, and, thus, of divine origin but not prescribed for everyone and later perverted (cf. A.J. Wensinck, Rahbāniyya; McAuliffe, Qurʾānic, 263-81). The idea, in any case, seems to be that the extreme asceticism of Christian monasticism, however well-intentioned, is an unrealistic and impractical ideal and the monks have not lived up to it. This interpretation is supported by the Qurʾān’s brief references to the Christian monks themselves: On the one hand, the Christians are closest to the Muslims because they have priests and monks (q 5:82) but, on the other hand, the monks have become ¶ objects of worship and have amassed riches (q 9:31-4).
|}{{refbegin3}}
* T. Andrae, Mohammed. The man and his faith, London 1936
* repr. London 1956
* G.R. Hawting, Taḥannuth, in ei2, x, 98-9
* L. Massignon, Zuhd, in ei1, iv, 1239-40
* McAuliffe, Qurʾānic
* F. Meier, Bakkāʾ, in ei2, i, 959-61
* A. Vööbus, History of asceticism in the Syrian orient, 3 vols., Louvain 1958-88
* K. Wagtendonk, Fasting in the Koran, Leiden 1968
* Wensinck, Concordance, q.v. Bakā, Faqr, Faqīr, Ṣāma, Tahajjada, Taḥannatha
* id., Handbook, q.v. Fast, Fasting, Poor, Vigils, Weeping
* id., Rahbāniyya, in ei1, iii, 1103
* repr. in ei2, viii, 396-7
* id., Tahadjdjud, in ei1, iv, 607-8
* repr. in ei2, x, 97-8

Baldick, Julian, «Asceticism», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQCOM_00020>{{refbegin2}}

Обсуждение:Аскетизм - История изменений

Maqivi в 11:58, 25 сентября 2018

Maqivi в 13:25, 19 сентября 2018

Maqivi: Новая страница: «== Encyclopaedia of the Qurʾān == {| |Аскетизм (1,878 слов) Принципы или практика людей, которые участвуют…»