Обсуждение:Ваххабизм

Encyclopaedia of the Qurʾān / wahhabism-and-the-quran-EQSIM_00450

Ваххабизм и Коран — Движение за возрождение и реформирование восемнадцатого века, основанное ученым и юристом Мухаммадом б. "Абд аль-Ваххаб (д. 1206/1792), на Аравийском полуострове. Основываясь на центральной qur’annic концепции tawḥīd (абсолютный монотеизм), ваххабизм призывал к прямому возвращению в Коран и ḥadīth для изучения и интерпретации. Ибн Абд аль-Ваххаб считал, что Коран и Вадит являются единственными непогрешимыми (см. Безупречность) и авторитетными источниками Священного Писания в Коране, как открытое Слово Бога (qv), обладающее абсолютной властью (qv) в случаях противоречивых взглядов (см. аннулирование, нецелесообразность). Другие исходные материалы, включая юридические заключения (см. Закон и qur'ān) и qur'ānic commentary, можно было бы проконсультироваться, но не могли противоречить Корану или Шадиту. Ивн Абд аль-Ваххаба в интерпретации Корана ¶ основывалась на исторической контекстуализации откровения и на рассмотрении использования обоих терминов и понятий в более широком контексте всего Корана, чтобы знать, какие предписания были универсальными, в отличие от тех, которые были ограничены к конкретным историческим условиям (см. случаи откровения). Затем эта методология была объединена с юридическими понятиями, такими как maṣlaḥa (рассмотрение общественного благосостояния) для толкования исламского права. Например, хотя Коран требует оплаты закят (милостыню [q.v.]), Ибн Абд аль-Ваххаб использовал maṣlaḥa, чтобы позволить отсрочку платежа во время общественных трудностей, таких как последствия стихийного бедствия. Ибн Абд аль-Ваххаб также стремился определить широкие ценности qur'ānic, такие как обязательство сохранять человеческую жизнь как более высокий приоритет, чем послушание (qv) исламскому праву или ритуалу для применения как в частной, так и в общественной жизни. Примеры применения этой ценности включают ограничение насилия (qv) и убийство во время джихада и команда, в которой женщины (женщины и куран) должны искать медицинская помощь, когда они больны или ранены, даже когда это означает жертвовать скромностью (qv). ¶ Ибн Абд аль-Ваххаб полагал, что Коран придает равные обязанности мужчинам и женщинам в отношении Бога, в сочетании с балансом прав в своих человеческих отношениях. Он занимал обоих полов, ответственных за выполнение пяти столпов ислама, а также за изучение и интерпретацию Корана. Он объявил баланс прав в вопросах брака и развода (qv), гарантируя женщине право на развод с помощью khul' через погашение долга (mahr, см. Bridewealth) мужу, по её признанию, что она больше не может выполнять требования брака. Эта интерпретация обеспечила женщине практическое право утверждать, что муж не имеет права мужа таким же образом, что муж имеет право на развод с помощью лалака, которого не имеет женщины. Он уравновешивал права мужа в браке, предоставляя женщине право оговаривать условия, благоприятные для неё в брачном контракте, связанные как с контрактом, так и с продолжением брака. К двадцатому столетию ваххабизм стал синонимом буквальных интерпретаций Корана и Гадита, которые, как представляется, не учитывали контекста (см. Sīra и qur'ān). Результатом стала более законная интерпретация ислама. Однако на рубеже XXI века, поскольку интерес к методологии Ибн Абд аль-Ваххаба был возобновлен, юристы-юристы Ваххаби в Саудовской Аравии повторно инициировали более контекстно-зависимую интерпретацию Корана, в сочетании с большим вниманием к юридическим инструментам как maṣlaḥa и признание гендерного баланса прав и обязанностей Корана.

Wahhabism and the Qurʾān — The eighteenth century revival and reform movement founded by the scholar and jurist Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb (d. 1206/1792), in the Arabian peninsula. Based on the central qurʾānic concept of tawḥīd (absolute monotheism), Wahhabism called for a direct return to the Qurʾān and ḥadīth for study and interpretation. Ibn ʿAbd al-Wahhāb considered the Qurʾān and ḥadīth to be the only infallible (see impeccability) and authoritative sources of scripture with the Qurʾān, as the revealed word of God (q.v.), holding absolute authority (q.v.) in cases of conflicting views (see abrogation; inimitability). Other source materials, including legal opinions (see law and the qurʾān) and qurʾānic commentary (tafsīr; see exegesis of the qurʾān: classical and medieval), could be consulted, but could not contradict the Qurʾān or ḥadīth. Ibn ʿAbd al-Wahhāb’s Qurʾān interpretation ¶ was based on historical contextualization of the revelation and on consideration of the use of both terms and concepts within the broader context of the entire Qurʾān in order to know which prescriptions were universal as opposed to those that were limited to specific historical conditions (see occasions of revelation). This methodology was then combined with legal concepts like maṣlaḥa (consideration of public welfare) to interpret Islamic law. For example, although the Qurʾān requires payment of zakāt (almsgiving [q.v.]), Ibn ʿAbd al-Wahhāb used maṣlaḥa to allow delay of payment during times of public hardship, such as the aftermath of a natural disaster. Ibn ʿAbd al-Wahhāb also sought to determine broad qurʾānic values, such as the obligation to preserve human life (q.v.; see also murder; bloodshed) as a higher priority than obedience (q.v.) to Islamic law or ritual (see ritual and the qurʾān), for application in both private and public life. Examples of the application of this value include the limitation of violence (q.v.) and killing during jihād (q.v.; see also fighting; path or way; expeditions and battles; war) and the command that women (see women and the qurʾān) should seek medical care when ill or injured, even when this means sacrificing modesty (q.v.). ¶ Ibn ʿAbd al-Wahhāb believed that the Qurʾān assigned equal responsibilities to men and women with respect to God, accompanied by a balance of rights in their human relations. He held both genders responsible for carrying out the five pillars of Islam and for studying and interpreting the Qurʾān. He declared a balance of rights in matters of marriage and divorce (q.v.), guaranteeing the woman the right to divorce by khulʿ through repayment of the dower (mahr; see bridewealth) to the husband upon her recognition that she could no longer fulfill the requirements of marriage. This interpretation assured the woman the practical right to assert khulʿ unfettered by the husband in the same way that the husband has the right to divorce by ṭalāq unfettered by the woman. He balanced the husband’s rights in marriage by granting the woman the right to stipulate conditions favorable to her in the marriage contract relating both to the contracting and the continuation of the marriage. By the twentieth century, Wahhabism had become synonymous with literal interpretations of the Qurʾān and ḥadīth that did not appear to take context into consideration (see sīra and the qurʾān). The result was a more legalistic interpretation of Islam. At the turn of the twenty-first century, however, as interest in Ibn ʿAbd al-Wahhāb’s methodology was renewed, Wahhābī legal scholars in Saudi Arabia re-initiated a more context-sensitive interpretation of the Qurʾān, combined with greater attention to legal tools like maṣlaḥa and recognition of the Qurʾān’s gender balance of rights and responsibilities.

Encyclopaedia of Islam, First Edition (1913—1936)

Ваххабия (4 799 слов), исламская община, основанная Мухаммадом б. 'Абд аль-Ваххаб (1115-1201 = 1703-1787). Это имя было дано сообществу его противниками в жизни основателя и используется европейцами; его не используют его члены в Аравии, которые называют себя «унитаристами Мувайдуна» и их системой (ṭarīḳa) «Muḥammadan»; они считают себя суннитами, следуя школе Ибн Шанбала, как интерпретировал Ибн Таймийя, который во многих своих трудах напал на культ святых, особенно в рисале, осуждающем посещение гробниц (в его Расаиле, Каир 1323). § 1. Жизнь основателя. Он был из Бану Синана, филиала Тамима, и родился в «Уйане» (написанный путешественниками Айяна, эль-Айена, аль-Аджена, Аяна), место, которое сейчас находится в руинах, но которое (по данным LP Dame, в MW, 356) «в свое время должно было быть население почти 25 000 человек». Он учился в Медине при Сулеймане аль-Курди и Мухаммад Шайат аль-Синди, оба из которых (по Дайлану) обнаружили в нем признаки ереси (ilḥād). Много лет его жизни, похоже, были потрачены на путешествия; по словам Лама, он прожил четыре года в Бахре, где он был наставником в доме ḳāḍī Ḥusain; пять лет в Багдаде, где он женился на богатой женщине, которая умерла, оставив ему «2000 днар»; год в Курдистане, два года в Хамадхане, после чего он отправился в Ифафан в начале правления Надира Шаха (1148 = 1736); здесь, как говорят, он изучал в течение четырех лет перипатетическую философию, системы Ишрхания и Шуфи; в течение года он привлекал студентов как выразителя шуфизма, затем отправился в Ḳumm, после чего стал адвокатом школы Ибн Шанбала. Вернувшись к «Уйайне», где у него была собственность, он провел восемь месяцев в отставке, а затем публично проповедовал свои учения, изложенные в его «Китаб аль-Тауди». Он встретился с некоторым успехом, но также с большим сопротивлением, и даже от его собственных отношений, таких как его брат Сулейман, который написал трактат против него, и его двоюродный брат Абд Аллах. Хусайн. Из его переписки видно, что его взгляды привлекали внимание за пределами «Уйайны», прежде чем он покинул это место. Для его высылки назначаются разные причины; по словам Лама, его спор с ¶ его двоюродным братом привел к кровопролитию между кланами Тамима Ямамы, в результате чего Сулейман б. Шамис, аль-Анази, принц Хаса, написал губернатору места, требуя, чтобы его исключили. Он ушел со своей семьей и собственностью, сказал, что был значительным и был принят в Дарьи (в то время в деревне из 70 домов), где вождь Мухаммад б. Са'дд принял его доктрину и предпринял свою защиту и пропаганду. Вероятно, более поздние события вызвали утверждение о том, что эти двое пришли к договоренности, согласно которой, если им удастся обеспечить соблюдение своей системы у своих соседей, суверенитет должен основываться на Ибн Сауде, тогда как религиозное руководство должно принадлежать Мухаммаду б. «Абд аль-Ваххаб; это в любом случае представляет собой отношения между ними. Последующая история основателя принадлежит к судьбе сообщества. § 2. Доктрины Мухаммада b. «Абд аль-Ваххаб. Его общая цель состояла в том, чтобы покончить со всеми нововведениями (bida'), которые были позже третьего века Ислама; таким образом, сообщество может признать авторитет четырех школьных школ суннитов и шести книг традиции. Его письменная полемика и его последователи почти целиком нацелены на культ святых, которые проявляются в строительстве мавзолеев, их занятии в качестве мечетей и их посещении. Следующий список, взятый из Лама, кажется, согласуется с тем, что известно о практике Ваххаби. 1. Все объекты поклонения, кроме Аллаха, ложны, и все, кто поклоняется таковым, заслуживают смерти. 2. Основная часть человечества - не монотеисты, поскольку они стремятся завоевать благосклонность Бога, посетив гробницы святых; их практика поэтому напоминает то, что записано в Ḳur'ān meccan mushrikīn. 3. Политеизм (ширк) вводит имя пророка, святого или ангела в молитву. 4. Уклоняется искать ходатайства от любого, кроме Аллаха. 5. Это уклонение от обмана любого другого существа. 6. Это подразумевает неверие (куфр) исповедовать знание, не основанное на Ḳur'ān, сунне, или необходимые выводы о причине. 7. Это связано с неверием и ересью (ilḥād), чтобы отрицать Джадар во всех действиях. 8. Это подразумевает неверие, чтобы интерпретировать Ḳur'ān в ta'wīl. Его система, как говорят, отошла от системы Ибн Шанбала в следующих вопросах: 1. Участие в общественной ṣāāāt обязательно. 2. Курение табака запрещено и наказывается полосами, не превышающими сорок; бритье бороды и использование жестокого языка должны быть наказаны по усмотрению ḳāḍī. 3. Должностные обязанности (zakāt) должны выплачиваться за счет тайной прибыли, например, торговли, тогда как Ибн Ḥанбал требовал их только от явной продукции. 4. Простое высказывание исламского вероучения недостаточно для того, чтобы сделать человека верующим, так что животные, убитые им, пригодны для еды. Дальнейшее исследование должно быть сделано в его характере. Список, данный С. Звемером в «Магометанском мире сегодняшнего дня» (Нью-Йорк, 1906, стр. 106), существенно не отличается от приведенного выше, но содержит следующий пункт, который можно заметить: Они запрещают использование четки и считают имена Бога и их молитвы на суставах руки. Мечеть Ваххаби построена с максимальной простотой, и никакие минареты и украшения не допускаются. Rawḍat al-Afkār посвящает длинный раздел перечню практик, смакующих язычество, существующее в Аравии в Мухаммаде b. Время Альб-Ваххаба; помимо посещения могил, почтение было уделено священным деревьям, а дары могил были поставлены на могилы. Понятно, что эти два последних не были «нововведениями», а переживаниями доисламского использования. Обвинения, выдвинутые против него в горящих богословских произведениях в больших масштабах, рассматриваются как самим, так и его последователями как клевета; последние признают сжигание работы Rawạ al-Rayāhīn, но не (по-видимому) Далай-аль-Ḵhairāt. Обвинение в отказе от Сунны вообще (повторено Нольде), безусловно, ошибочно. С другой стороны, разрушение гробниц в больших масштабах осуществлялось как Мухаммадом б. «Абд аль-Ваххаб и его последователи. Бывший уничтожил из Заида б. аль-Хашаб аль-Шуджайла, и в последнее время он был широко распространен в Аль-Баши Медины, в качестве сравнения фотографий в Миртате аль-Шарамаине (1925 г.) Рифат-паши с Священными городами Элдона Раттера (1928 г.) ). Различные второстепенные моменты ритуала, в которых они утверждают, что отменили нововведения, перечислены в аль-Хадие аль-Сунние, с. 47-49; таковы: повышение голоса в местах адхана с помощью материи, отличной от адхана; чтение Предания Абу Хурайры до пятничной проповеди; специальные собрания, чтобы услышать рассказ Сирата аль-Наби и т. д. Казалось бы, в соответствии с Бану Рашидом основополагающие заповеди выполнялись менее строго, чем при Бану Са'дуде; но Филби в том, чтобы ограничить имя Ваххаби последователями последнего, отличается от других путешественников, которые считали Ḥā'il как эпоху мегаполисом сообщества. Как уже было замечено, сообщество само по себе не признает наименования. § 3. Ранняя история движения. Утверждается, что в течение года Мухаммад б. «Прибытие Абд аль-Ваххаба в Дарьию выиграло согласие всех жителей, кроме четырех, которые покинули это место; он приступил к строительству мечети с полом из необработанного гравия; там он дал указание в своем Китаб аль-Таудиде, наказывая тех, кто не смог присутствовать. Но он также дал указание об использовании огнестрельного оружия. Новая секта вскоре стала участвовать в войне с шейхом Рия, Даххамом б. Dawwās, который, начиная с 1160 (1747), длился 28 лет. В этот период Ибн Са'дуд и его сын «Абд аль-Азиз», который оказался способным генералом, неуклонно побеждали в земле, со случайными изменениями; это стало практикой Ибн Сауда и его сына, когда они захватили место, чтобы построить форт на некотором расстоянии от первоначальной цитадели, с кругом вокруг него, если бы почва была подходящей. Эти форты были гарнизоны с людьми по имени умна, которые были хорошо заплачены. В больших местах были установлены ḳāḍī и муфтий, в меньшем - только ḳāḍī. Серия рейдов, благодаря которой сила Ибн Са'дуда постепенно росла, нарисована Филби и не нуждается в воспроизведении. В 1178 (1765) Ибн Са'д умер, и его сменил «Альб аль-Азиз», который сохранил Мухаммада б. «Абд аль-Ваххаб как его религиозный проводник. В следующем году депутат был отправлен в Мекку, который был благосклонно принят Шарифом, и удовлетворил теологов, назначенных для обсуждения вопросов с ним, что учение Ваххаби было укомплектовано системой Ибн Шанбала. В 1187 году (1773 г.) самый упорный противник секты, Даххам, бежал из Рия, который был оккупирован «Абд аль-Азиз», который теперь владел «всем Надждом из Кахима на севере до Харджа на юге» (Филби). Сын «Абд аль-Азиз, Са'д» также проявлял некоторые военные возможности и был нанят его отцом в различных экспедициях. Между тем отношения стали напряженными с новым Шарифом Меккой, Суруром, который запретил ваххаби доступ к городу как паломников: но из-за трудностей, которые привели к паломникам из «Иры» и «Персии», этот запрет был снят в 1199 году (1785). В 1792 году Мухаммад б. «Абд аль-Ваххаб умер, в возрасте 89 лет; в последующие годы (1792-1795 гг.) ваххабиты продвигались на восток, подчиняя Бану Ḵhālid в хаса; но даже до 1790 года они совершали случайные набеги на пастбища Мунтафи и других племен на границе «Ири»; и представления, сделанные в Порту об опасности новой силы, которая возникла в Аравии, Паша из Багдада получил инструкции по ее устранению. В 1797 году Тувайни, глава Мунтафи, который на время был сослан, но теперь официально контролировал Бахра, собрал силу с целью сокрушить ваххаби, но 1 июля был убит негритянской рабыней в Шибаке , 1797, вследствие чего сила рассеялась. Между тем новый Шариф из Мекки, Галиб, после некоторых попыток пойти на компромисс, напал на общины ваххаби с запада с очень небольшим успехом. В 1798 году в Багдаде была организована новая экспедиция в большом количестве, но это также оказалось неудачным, и в следующем году в Багдаде был ратифицирован договор между противниками. Это мало повлияло, так как племена ваххаби продолжали набегать, а в 1801 году вторглись и уволили Кербелу и убили жителей. В 1803 году Галиб счел необходимым эвакуировать Мекку, которая была введена Саудом, который приступил к очистке города от всего, что в Ваххаби было воспринято идолопоклонством, и казнить лиц, подозреваемых в поощрении таких обычаев. Его попытки на Ḏjidda и Medīna потерпели неудачу, и в том же году он покинул Ḥidjāz, где гарнизон, который он установил в Мекке, был убит жителями. 4 ноября этого года (1803) Ваххабимам, «Абд аль-Азиз I», был убит в Дарьие Шии из Кербелы, который приехал в столицу как притворный обращенный к ваххабизму; Са'дд, ранее объявленный гейпаппалентом, преуспел в нем без сопротивления и нанял своего сына «Абд Аллах» как командующего армией. Новая атака на ваххаби была организована из Багдада, но, как и предыдущие экспедиции, исчезла, Таким образом, Са'уд был свободен, чтобы возобновить свое вторжение в Ḥиджаз, где Медина капитулировала в 1804 году, Мекку в феврале 1806 года, и Ḏjidda несколько позже. В последующие годы его рейдеры вышли за пределы Аравии, напав на Наджаф и Дамаск, которые успешно сопротивлялись. «Ваххабитская империя простиралась в 1811 году из Алеппо на севере до Индийского океана (?) И из Персидского залива и иракской границы на востоке до Красного моря» (Филби). Тревога, испытываемая османским правительством, была настолько серьезной, что Мухаммад «Али-паша», правитель Египта, был уполномочен справиться с этим. Это он продолжал делать со своей обычной энергией, и хотя его армия под командованием его сына Тусуна потерпела первоначальное поражение, именно после того, как армия смогла принять Медину в 1812 году и восстановить Мекку в следующем году. Сам Мухаммед Али взял на себя командование во второй половине 1813 года и потерпел серьезное поражение, но смерть Сауда 1 мая 1814 года была ударом по делу Ваххаби, поскольку «Абд Аллах, который преуспел в нем, был гораздо менее способным , Тусун, которого Мухаммад Али оставил в своем распоряжении, счел необходимым заключить договор с «Абд Аллахом», который должен был признать сюзеренитет Османского Султана, в то время как египтяне должны были эвакуировать Надьда; но этот договор был осужден Мухаммадом Али, который в 1816 году организовал новую экспедицию под командованием могущественного Ибрахима-паши. (Так как Филби повторил рассказ, рассказанный Палгрейвом об огромном количестве ковров с яблочным множеством посредине, который Ибрахиму удалось достичь, не наступая на ковер, свернув последнего, можно заметить, что эта история исходит из Ибн аль-Атри, который записывает его в связи с событием года 442). Ибрахим сражался с разным состоянием, но 6 апреля 1818 года достиг Дарьи, а 9 сентября взял столицу. Сам Аллах Аллах сдался и был отправлен в Константинополь, где его обезглавили. Это прекратило первую войну Ваххаби. § 4. Восстановление состояния ваххаби после ухода Ибрахима Паши. В то время как сидзян после завоевания был надежно гарнизован турецкими войсками, меньшая важность была придана безопасности Надьда, где восстание было организовано Турки, двоюродным братом Сауда, который выбрал Рийю для столицы возрождающейся общины и утвердил себя там в 1821 году. «К 1833 году весь берег Персидского залива признал ваххабитское правление и отдал дань уважения» (сэр А. Уилсон), а некоторые из внутренних провинций, которые ранее были у Са'да, были восстановлены. Во время отсутствия сына Турки Фаиляла во главе его армии бывший был убит в 1834 году притязателем королевской семьи, который вскоре после этого встретил ту же участь от рук Файяля, которой помогал вождь Шаммар, «Абд Аллах б. Рашид, который был вознагражден за его служение губернатором Шали. § 5. Рашидская династия Ḥā'il. 'Abd Allāh b. Рашид, способный правитель, умудрялся поддерживать дружеские отношения как с египетским повелителем, так и с правителем Ваххаби Рия до своей смерти в 1847 году, когда его сменил его сын Шалал, известный европейцам из путешествий Палгрейва, который называет его «воином даже более энергичный, чем его отец, и бесконечно превосходит его в искусстве государственности ». Его военное мастерство проявилось в его завоевании Ḏjawf, Ḵhaibar и Taimā'; провинция Шалим, принадлежавшая правителю Рия, добровольно передала свою преданность Шалалу; и были предприняты шаги, чтобы успокоить бедуинских рейдеров со всех сторон. «Отныне ни один бедуин в Джебель Шаммар, или во всем царстве, не осмелился бы догнать путешественника или крестьянина» (Пальгрейв). Шалал далее поощрял присутствие торговцев в Шали, предлагая либеральные условия и безопасность членам различных религиозных общин. В 1868 году этот правитель взял свою собственную жизнь, опасаясь потерять свой разум; за ним последовал его брат Мит'аб, вскоре после этого убитый сыновьями Джалала Бадра и Бандара, из которых последний принял суверенитет; вскоре он был убит другим братом Халала, Мухаммадом, который открыл свое правление в результате резни, описанной Даути (II.16). Статистическое вычисление Даути населения в соответствии с правилом Ибн Рашида в это время в 30 000 человек и его доходов в размере 30 000 фунтов стерлингов и расходов в 13 000 человек подвергается критике со стороны Филби как преуменьшение. Примерно в то же время Файян погиб в Рие (25 декабря 1869 г.) и сменил его сын «Абд Аллах», который пытался получить яд из Палгрейва для своего брата Са'да. Последний получил союзников, которые помогли ему свергнуть его брата в 1870 году; его царствование было отмечено потерей хаса для турок и другими потерями на западе; и после его смерти в 1877 году «Абд Аллах вернулся в Рийю в качестве правителя, это сказано через влияние Мухаммада б. Рашид. Отношения между ними вскоре стали напряженными, и в 1883 году между силами этих двух было сражение, в котором Ибн Рашид одержал полную победу; мир был достигнут, но восстание сыновей Садуда в 1884 году дало Ибн Рашиду возможность вторгнуться в Рийю, отпустить «Аллах Аллах» в Валил и поместить своего правителя в Рию. «В конечном итоге весной 1891 года произошли события, которые, казалось, долгое время решали судьбу Надьда» (Э. Нольде, «Райз в Иннерарабиене», 1895, стр. 69); великий союз сформировался против слишком сильного Эмира Шайила, состоящего из 1. «Унайза» под его воинственным вождем Замилем; 2. вся королевская семья Рия; 3. города Бурайда, Ра и Шахра; 4. объединенные племена «Уйиба» и «Музайр». По словам Нольде, который дает наиболее подробный отчет об этой кампании, силы с обеих сторон насчитывали около 30 000 человек; в борьбе, которая длилась целый месяц, первоначальные результаты были в пользу союзников; но в конце месяца (в марте) Ибн Рашиду удалось провести массовое нападение 20 000 верблюдов, распространяя панику среди пехоты союзников и одержав полную победу (битва при Мулаиде). Рия был во время этого восстания, управляемого «Абд аль-Рашманом, еще одним сыном Файяля; после поражения союзников он искал убежища в разных местах и, наконец, получил защиту в Кувейте. Мухаммад б. Рашид был правителем пустынной Аравии до своей смерти в 1897 году. § 6. Восстановление саутской династии. Мухаммад сменил его племянник «Абд аль-Азиз, сын Мит'аба», и вскоре этот правитель был вовлечен в борьбу с шейхом Кувейта, который укрывал «Абд аль-Рашмана б. Са'уда и его семьи. В январе 1901 года Абд аль-Азиз, сын Абд аль-Рашмана, возглавлял небольшую армию, сумев войти в Рийю и восстановив там старую династию после перерыва одиннадцать лет в изгнании. Следующие годы были потрачены им на восстановление провинций, принадлежавших старой империи Ваххаби, и к 1904 году «он был хозяином всего, что его дед правил в Найдже» (Филби). Кампании, которые он проводил в последующие годы против Ибн Рашида, турок, недовольных племен, претендентов на свою семью и, наконец, правителей Шидзя, подробно фиксируются Филби, но нужно упомянуть лишь о нескольких важных событиях Вот. 2 ноября 1921 года Ибн Са'дд получил владение Ḥā'il и положил конец династии Рашидов. В октябре 1924 года его войска заняли Мекку; 5 декабря 1925 года они получили владение Мединой, а 23 декабря Ḏjidda. Таким образом, весь Ḥidjāz был добавлен в царство Ибн Сауда. § 7. Учреждение Ивана. В 1912 году Ибн Са'дуд основал сельскохозяйственные колонии, жители которых должны были быть преданными, которые взяли титул ichwān «братья», что указывает на то, что религиозный галстук заменил племя. Первой из этих колоний была Артавия (так называемая Филби, но Рихани Иртавией) в Шахиме, и ее жители в основном были взяты из племени Муджаир. Могущественные были снабжены оружием для использования в джихаде, но им также было предложено выращивать землю, которая в каждом случае находилась вблизи источника воды, и поощрялось накопление богатства. Грязевые хижины были построены, чтобы служить бедуинам вместо своих палаток, и им сказали продать своих верблюдов. «Около семидесяти хиджр (название этих колоний) с населением от 2000 до 10000 человек возникло после возрождения Ваххаби примерно через десять лет», - пишет Амин Рихани, который добавляет, что население хиджры состоит из трех классов: Беду, кто стали фермерами, миссионерами, называемыми мулави, и купеческим классом; но для военных целей разделение распространяется на тех, кто всегда готов ответить на призыв к джихаду; резервы, которые в мирное время являются пастухами и подмастерьями; в то время как третий класс - это те, кто остается в колониях, чтобы поддерживать торговлю и сельское хозяйство, хотя и не освобождаться от военной службы, если это необходимо. Первые два класса могут быть вызваны сульнаном; но нафир, или призыв гражданского населения требует объявления от «халамы», что это необходимо. Список хиджара с их населением и представленными племенами дается им (Ибн Сауд из Аравии, 1928, стр. 198). Дама (л. С.) Заявила, что сельское хозяйство этих хиджаров было чрезвычайно примитивным и что движение было на исходе. § 8. Ваххабизм в Индии. Учение Ваххаби было введено в Индию одним Саидом Ашмадом, уроженцем Британского округа Рай Байли, родившимся в 1786 году; уже приняв пуританские взгляды, во время своего паломничества в Мекку в 1822-1823 годах он проявил враждебность властей по подобию своих доктрин к учению ваххаби и был изгнан из святого города, стал приверженцем системы Ваххаби , Он уже приобрел большое количество в Индии и основал постоянный центр в Патне, где он назначил четыре халифы и имам; визиты в Бомбей и Калькутту раздували числа его последователей, а в 1824 году он возглавлял армию на границе Пешавара, проповедуя джихад против сикхских городов Панджаба. Ḏjumādā II, 1242 (21 декабря 1826 г.) был установлен как дата начала войны, к которой все мусульмане были призваны присоединиться, в прокламации, называемой targhīb al-djihād; и хотя сикхи подняли ожесточенное сопротивление, армия Сайида Азмада взяла Пешавара в конце 1830 года. Он приступил к титулу «Шалифа» и ударил монеты от своего имени. Его правление было эфемерным, так как он был убит сикхской армией в следующем году. Его сторонники, однако, нашли убежище в Ситтане в горах за пределами Инда, куда те мусульмане, которые не желали жить под руководством немусульманского режима, стекались, а двое его халифов из Патны распространяли доктрину, в которой находился Саид Адам. не мертв, а просто скрывался с целью повторного появления в подходящее время. Они распространили джихад на индусов и англичан и начали восстание в Нижней Бенгалии под учеником Саиида Ашмада, Титу Мияна, который после некоторых успехов был побежден и убит правительственными войсками (17 ноября 1831 г.). Несмотря на эти поражения, халифа продолжал энергичную пропаганду среди мусульманского населения Индии, и, сохраняя пуританские доктрины Ваххабиев Аравии, сосредоточил внимание на обязанности джихада. Таким образом, движение ваххаби стало постоянным источником беспокойства для правительства Индии, поскольку была разработана система, в которой собирались средства, и мужчин выбирали и обучали, чтобы их отправляли сначала в штаб-квартиру общины в Патне, а оттуда в пограничный лагерь Ситтана, а затем наняли в борьбе против немусульманских правителей Индии. После многих неприятностей, разрушения собственности и кровопролития были вызваны их усилиями, и ряд судебных процессов выявил последствия заговора, старших мусульманских общин Индии, как Шиа, так и Сунны, в 1870 и 1871 годах официальные декларации, отделяющие себя от доктрины Ваххаби джихада. С того времени секта, хотя она все еще существует в Индии, привлекла мало внимания, и, по-видимому, одна ее часть отказалась от доктрины джихада. Однако в конце 1890 года, по словам Э. А. Оливера («Через границу», стр. 29), он не переставал быть грозным. § 9. Ваххабизм в других странах. Шайлер в своем Туркестане (Лондон, 1876, ii. 254) упоминает о присутствии проповедников Ваххаби в Локанде; в 1871 году на российской станции Карасу, на высокой дороге между Ташкентом и Ходжентом, была совершена атака во главе с учеником проповедника Ḵhokandian Wahhābi Ṣūfī Badal Ишхана Мухаммада Куля. Здесь, как и в Индии, цель сообщества заключалась в том, чтобы сбросить с него немусульманскую власть, но собранные силы были слишком сложными, чтобы выполнить что-либо из последствий. Присутствие общины в Афганистане было связано с их целью в Индии. § 10. Литература Ваххаби. До недавнего завоевания Идн Са'дадом из Ḥиджаса на территории Ваххаби не было типографии; работы Мухаммада б. «Абд аль-Ваххаб распространен в РС. Те, которые содержатся в Британском музее (MS, или 4529), - Мухтаар аль-Сира, Китаб аль-Таудид, Китаб аль-Кабаир; говорят, что автографы сохраняются в коллекции Ландберга в Лейдене. В Rawḍat al-Afkār содержится ряд его Расаиль и Фатава. Сборник ваххабитских трактатов разных дат был опубликован в Каире по приказу короля Ḥidjāz и отредактирован Сулейманом b. Суйман (2-е издание, 1344); они являются «Абд аль-Азиз I», Абд Аллах, сын Мухаммада б. 'Абд аль-Ваххаб, Ашмад б. Нахир б. Муаммар, «Альб-Лайф» из семьи основателя и его сына Мухаммада. Название коллекции - аль-Хадиа аль-Сунниа ва'л-Туйфа аль-Ваххабиа аль-Надждия. Содержание всех это доктринальное, как и анонимное Рисала, вставленное «Абд аль-Баси аль-Фахури» в его Тухфат аль-Анам (Каир 1327, воспроизведенный в Манаре, xii. 390 и xxi. 236). Многочисленные трактаты были написаны против ваххаби: три из сохранившихся в Берлинской библиотеке принадлежат, по словам Алвардта, к началу деятельности основателя (см. Его Каталог, № 2156, 2157, 2158). Дайлан упоминает об одном из братьев основателя Сулеймана, одного Мухаммада б. 'Абд аль-Рашман b. «Афали» (Таḥаккум аль-Мулаллидин би-ман idda'ā Tadjdīd al-Dīn), а один - «Али б. Абд Аллах аль-Багдади (аль-Мишкат аль-Мусиа). Некоторые из них относятся к середине XIX века, сохранились в Библиотеке Кембриджского университета (см. «Рукописные записки Брауна»). Два, которые особенно привлекают внимание, - Аль-Дурар аль-саниа, автор Aḥmad b. Зайни Дайлан (около 1800 г., напечатан в Байруте около 1900 г.), и трактат Ḏjamīl al-Zahāwī из Багдада (недавний). Биография основателя, вышедшая выше (Lam 'al-Shihāb fī Sīrat Muḥammad b.' Abd al-Wahhāb, Brit. Museum MS.) Несколько, но не чрезмерно враждебна. Филби упоминает как ваххабистов-историков Ḥusain b. Ghannām al-Nadjdī «кто умер более века назад» и «Утман б. 'Abd Allāh b. Бишр аль-Шанбали пятого десятилетия XIX века. Британский музей MS. (Add. 19, 799) без имени автора, называемого Rawḍat al-Afkār wa 'l-Afhām li-Murtād Ḥāl al-Imām wa-Ta'dād Ghazawāt dhawi' l-Islām находится в двух томах, второй - хроника кампаний Ваххаби, заканчивающихся 1212 годом, тогда как первый содержит главы, посвященные различным аспектам миссии и деятельности основателя. Некоторым членам правящих семей приписывают навыки стихосложения; образцы поэзии Ваххаби приведены в приложении к аль-Хадие аль-Сунни. Ваххабиты Индии, похоже, широко использовали печать или литографическую печать. Охотник, с. 66, перечисляет 13 работ на арабском, персидском и урду мастерами Ваххаби этой страны и добавляет, что «даже кратчайшее воплощение ваххабитских трактатов в прозе и стихах о долге войны с англичанами заполнило бы объем». Произведение Мухаммада Исмаила, племянника Саиида Ашмада, аль-Ṣirāṭ al-mustaḳīm, называется «Ḳur'ān of the Wāhhābīs of India».

Wahhābīya (4,799 words), Islāmic community founded by Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb (1115—1201 = 1703—1787). This name was given to the community by its opponents in the founder’s lifetime, and is used by Europeans; it is not used by its members in Arabia, who call themselves Muwaḥḥidūn «unitarians» and their system (ṭarīḳa) «Muḥammadan»; they regard themselves as Sunnīs, following the school of Ibn Ḥanbal, as interpreted by Ibn Taimīya, who attacked the cult of saints in many of his writings, especially in a Risāla condemning the visitation of tombs (in his Rasāʾil, Cairo 1323). § 1. Life of the Founder. He was of the Banū Sinān, a branch of Tamīm and was born at ʿUyaina (written by travellers Ayainah, el-Ayenah, al-Ajjena, Ayana), a place now in ruins, but which (according to L. P. Dame, in M. W., xix. 356) «at one time must have had a population of nearly 25,000». He studied at Medīna under Sulaimān al-Kurdī and Muḥammad Ḥayāt al-Sindī, both of whom (according to Daḥlān) detected in him signs of heresy (ilḥād). Many years of his life seem to have been spent in travel; according to the Lamʿ, he lived four years in Baṣra, where he was tutor in the house of a ḳāḍī Ḥusain; five years in Bag̲h̲dād, where he married a wealthy woman, who died leaving him «2,000 dīnārs»; a year in Kurdistān, two years in Hamad̲h̲ān, after which he went to Iṣfahān at the commencement of Nādir S̲h̲āh’s reign (1148 = 1736); here he is said to have studied for four years peripatetic philosophy, the Is̲h̲rāḳīya and the Ṣūfī systems; for a year he attracted students as an exponent of Ṣūfism, then went to Ḳumm, after which he became an advocate of Ibn Ḥanbal’s school. Returning to ʿUyaina, where he had property, he spent eight months in retirement, and then publicly preached his doctrines, as set forth in his Kitāb al-Tawḥīd. He met with some success, but also with much opposition, and indeed from his own relations, such as his brother Sulaimān, who wrote a tract against him, and his cousin ʿAbd Allāh b. Ḥusain. It appears from his correspondence that his views attracted attention outside ʿUyaina before he left the place. Different reasons are assigned for his expulsion; according to the Lamʿ, his dispute with ¶ his cousin led to bloodshed between the Tamīm clans of Yamāma, in consequence of which Sulaimān b. S̲h̲āmis, al-ʿAnazī, prince of Ḥasā, wrote to the governor of the place demanding that he be expelled. He departed with his family and property, said to be considerable, and was received at Darʿīya (at the time a village of 70 houses) where the chieftain Muḥammad b. Saʿūd accepted his doctrine and undertook its defence and propagation. Possibly later events originated the statement that the two came to an arrangement whereby, should they succeed in enforcing their system on their neighbours, the sovereignty should rest with Ibn Saʿūd, whereas the religious headship should belong to Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb; this in any case represents the relations between the two. The founder’s subsequent history belongs to that of the fortunes of the community. § 2. Doctrines of Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb. His general aim was to do away with all innovations (bidaʿ) which were later than the third century of Islām; thus the community are able to acknowledge the authority of the four sunnī lawschools, and the six books of tradition. His written polemic and that of his followers is almost entirely aimed at the cult of saints, as exhibited in the building of mausoleums, their employment as mosques, and their visitation. The following list which is taken from the Lamʿ seems to agree with what is known of Wahhābī practice. 1. All objects of worship other than Allāh are false, and all who worship such are deserving of death. 2. The bulk of mankind are not monotheists, since they endeavour to win God’s favour by visiting the tombs of saints; their practice therefore resembles what is recorded in the Ḳurʾān of the Meccan mus̲h̲rikīn. 3. It is polytheism (s̲h̲irk) to introduce the name of a prophet, saint, or angel, into a prayer. 4. It is s̲h̲irk to seek intercession from any but Allāh. 5. It is s̲h̲irk to make vows to any other being. 6. It involves unbelief (kufr) to profess knowledge not based on the Ḳurʾān, the Sunna, or the necessary inferences of the reason. 7. It involves unbelief and heresy (ilḥād) to deny ḳadar in all acts. 8. It involves unbelief to interpret the Ḳurʾān by a taʾwīl. His system is said to have departed from that of Ibn Ḥanbal in the following matters: 1. Attendance at public ṣalāt is obligatory. 2. Smoking of tobacco is forbidden and punished with stripes not exceeding forty; the shaving of the beard and the use of abusive language are to be punished at the ḳāḍī’s discretion. 3. Alms (zakāt) are to be paid on secret profits, such as those of trading, whereas Ibn Ḥanbal exacted them only from manifest produce. 4. The mere utterance of the Islāmic creed is not sufficient to make a man a believer, so that animals slaughtered by him are fit for food. Further inquiry must be made into his character. The list given by S. Zwemer in The Mohammedan World of to-day (New York 1906, p. 106) does not differ materially from the above, but contains the following item which may be noticed: They forbid the use of the rosary, and count the names of God and their prayers on the knuckles of the hand instead.¶ Wahhābī mosques are built with the greatest simplicity, and no minarets nor ornaments are allowed. The Rawḍat al-Afkār devotes a long section to a list of the practices savouring of paganism current in Arabia in Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb’s time; besides the visitation of tombs, reverence was paid to sacred trees and gifts of food were placed on graves. It is clear that the two latter were not «innovations», but survivals of pre-Islāmic usage. Charges brought against him of burning theological works on a great scale are treated both by himself and his followers as calumnies; the latter admit the burning of the work Rawạ al-Rayāhīn, but not (apparently) that of the Dalāʾil al-Ḵh̲airāt. The charge of rejecting the Sunna altogether (repeated by Nolde) is certainly erroneous. On the other hand, the destruction of tombs on a great scale was practised both by Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb and his followers. The former destroyed that of Zaid b. al-Khaṭṭāb al-Ḏj̲ubaila, and it has recently been carried on on a great scale at al-Baḳīʿ of Medīna, as a comparison of the photographs in Rifʿat Pas̲h̲a’s Mirʾāt al-Ḥaramain (1925) with Eldon Rutter’s Holy Cities of Arabia (1928) shows. Various minor points of ritual, in which they claim to have abolished innovations are enumerated in al-Hadīya al-Sunnīya, p. 47—49; such are : raising the voice in places of ad̲h̲ān with matter other than the ad̲h̲ān; reciting the Tradition of Abū Huraira before the Friday sermon; special gatherings to hear the Sīrat al-Nabī recited, etc. It would appear that under the Banū Ras̲h̲īd the founder’s precepts were followed less rigorously than under the Banū Saʿūd; yet Philby in confining the name Wahhābī to the followers of the latter differs from the other travellers, who regarded Ḥāʾil as for a time the metropolis of the community. As has been seen, the community does not itself recognize the appellation. § 3. Early history of the movement. It is asserted that within a year of Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb’s arrival at Darʿīya he had won the assent of all the inhabitants except four, who left the place; he proceeded to build a mosque with a floor of uncarpeted gravel; there he gave instruction in his Kitāb al-Tawḥīd, punishing those who failed to attend. But he also gave instruction in the use of fire-arms. The new sect soon became involved in war with the s̲h̲aik̲h̲ of Riyāḍ, Dahhām b. Dawwās, which, commencing in 1160 (1747), lasted 28 years. During this period Ibn Saʿūd and his son ʿAbd al-ʿAzīz, who proved a capable general, were steadily winning ground, with occasional reverses; it became the practice of Ibn Saʿūd and his son, when they captured a place to build a fort at some distance from the original citadel, with a moat round it, if the soil were suitable. These forts were garrisoned with men called umanāʾ, who were well paid. In the larger places a ḳāḍī and a muftī were installed, in the smaller only a ḳāḍī. The series of raids whereby the power of Ibn Saʿūd gradually grew is sketched by Philby, and need not be reproduced. In 1178 (1765) Ibn Saʿūd died, and was succeeded by ʿAbd al-ʿAzīz, who retained Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb as his religious guide. In the following year a deputation was sent to Mecca, which was honourably entertained by the S̲h̲arīf, and satisfied the theologians appointed to discuss matters with it, that the Wahhābī doctrine accorded with the system of Ibn Ḥanbal. In 1187 ¶ (1773) tne most stubborn opponent of the sect, Dahhām, fled from Riyāḍ, which was occupied by ʿAbd al-ʿAzīz, who was now master of «the whole of Najd from Qaṣīm in the north to Kharj in the south» (Philby). The son of ʿAbd al-ʿAzīz, Saʿūd, also displayed some military capacity, and was employed by his father in various expeditions. Meanwhile relations had become strained with the new S̲h̲arīf of Mecca, Surūr, who forbade the Wahhābīs access to the city as pilgrims: but owing to the difficulties which resulted to pilgrims from ʿIrāḳ and Persia, this prohibition was withdrawn in 1199 (1785). In 1792 Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb died, at the age of 89; in the years that followed (1792—1795) the Wahhābīs advanced eastwards, subduing the Banū Ḵh̲ālid in Ḥasā; but even before 1790 they had made casual raids into the grazing grounds of the Muntafiḳ and other tribes on the borders of ʿIrāḳ; and representations having been made to the Porte of the danger from the new power that was arising in Arabia, the Pas̲h̲a of Bag̲h̲dād received instructions to deal with it. In 1797, T̲h̲uwainī, chief of the Muntafiḳ, who had for a time been exiled, but was now officially in control of Baṣra, collected a force with the view of crushing the Wahhābīs, but was assassinated by a negro slave at S̲h̲ibāk on July 1, 1797, in consequence of which the force dispersed. Meanwhile the new S̲h̲arīf of Mecca, G̲h̲ālib, after some attempts at compromise, had been attacking the Wahhābī communities from the west, with very little success. In 1798 a fresh expedition was organized from Bag̲h̲dād on a great scale, but this also proved abortive, and in the following year a treaty between the opponents was ratified in Bag̲h̲dād. It had little effect, as the Wahhābī tribes continued to raid, and in 1801 invaded and sacked Kerbelāʾ, and massacred the inhabitants. In 1803 G̲h̲ālib found it necessary to evacuate Mecca, which was entered by Saʿūd, who proceeded to purge the city of all that in Wahhābī opinion savoured of idolatry, and to execute persons suspected of favouring such practices. His attempts on Ḏj̲idda and Medīna failed, and in the same year he left the Ḥid̲j̲āz, where the garrison which he had established in Mecca was massacred by the inhabitants. On Nov. 4 of this year (1803), the Wahhābī Imām, ʿAbd al-ʿAzīz I, was assassinated at Darʿīya by a S̲h̲īʿī from Kerbelāʾ, who had come to the capital as a pretended convert to Wahhābism; Saʿūd, who had previously been declared heirapparent, succeeded him without opposition, and employed his son ʿAbd Allāh as commander of the army. A fresh attack on the Wahhābīs was organized from Bag̲h̲dād, but petered out, as the previous expeditions had done; Saʿūd was thus left free to renew his invasion of the Ḥid̲j̲āz, where Medīna capitulated in 1804, Mecca in February 1806, and Ḏj̲idda somewhat later. In the following years his raiders advanced beyond the bounds of Arabia, attacking Nad̲j̲af, and Damascus, which successfully resisted. «The Wahhabi empire extended in 1811 from Aleppo in the north to the Indian Ocean (?) and from the Persian Gulf and the Iraq frontier in the east to the Red Sea» (Philby). The alarm felt by the Ottoman government was now so serious that Muḥammad ʿAlī Pas̲h̲a, ruler of Egypt, was authorized to deal with it. This he proceeded to do with his usual energy, and although his army, commanded by his son Tūsūn, ¶ suffered an initial defeat, it was after reinforcement able to take Medīna in 1812, and recover Mecca in the following year. Muḥammad ʿAlī himself took the command in the latter half of 1813, and suffered a serious defeat, but the death of Saʿūd on May 1, 1814, was a blow to the Wahhābī cause, since ʿAbd Allāh, who succeeded him, was far less capable. Tūsūn, whom Muḥammad ʿAlī left in command, found it necessary to make a treaty with ʿAbd Allāh, who was to acknowledge the suzerainty of the Ottoman Sulṭān, while the Egyptians were to evacuate Nad̲j̲d; but this treaty was denounced by Muḥammad ʿAlī, who in 1816 organized a fresh expedition under the command of the able Ibrāhīm Pas̲h̲a. (Since Philby has repeated the story told by Palgrave about the carpet of vast proportions with an apple set in the midst, which Ibrāhīm succeeded in reaching without treading on the carpet, by rolling the latter up, it may be observed that this story comes from Ibn al-At̲h̲īr, who records it in connexion with an event of the year 442). Ibrāhīm fought with varied fortune, but on April 6, 1818 reached Darʿīya, and on Sep. 9 took the capital. ʿAbd Allāh himself surrendered and was sent to Constantinople, where he was beheaded. This terminated the first Wahhābī empire. § 4. Restoration of the Wahhābī state after Ibrāhīm Pas̲h̲a’s departure. While the Ḥid̲j̲āz after the conquest was securely garrisoned by Turkish troops, less importance was attached to the security of Nad̲j̲d, where a revolt was organized by Turkī, a cousin of Saʿūd, who chose Riyāḍ for the capital of the reviving community, and established himself there in 1821. «By 1833 the whole coast of the Persian Gulf acknowledged Wahhabi rule and paid tribute» (Sir A. Wilson), and several of the inland provinces which had formerly been held by Saʿūd were recovered. During the absence of Turkī’s son Faiṣal at the head of his army the former was assassinated in 1834 by a pretender of the royal family, who shortly afterwards met the same fate at the hands of Faiṣal, aided by a S̲h̲ammar chieftain, ʿAbd Allāh b. Ras̲h̲īd, who was rewarded for his service by the governorship of Ḥāʾil. § 5. The Ras̲h̲īd dynasty of Ḥāʾil. ʿAbd Allāh b. Ras̲h̲īd, a capable ruler, contrived to maintain amicable relations with both the Egyptian overlord and the Wahhābī ruler of Riyāḍ till his death in 1847, when he was succeeded by his son Ṭalāl, known to Europeans from Palgrave’s travels, who calls him «a warrior even more energetic than his father, and infinitely his superior in the arts of statesmanship». His military skill was displayed in his conquest of the Ḏj̲awf, of Ḵh̲aibar, and of Taimāʾ; the province of Ḳaṣīm, which belonged to the sovereign of Riyāḍ, voluntarily transferred its allegiance to Ṭalāl; and steps were taken to pacify the Bedouin raiders on all sides. «Henceforth no Bedouin in Jebel Shammar, or throughout the whole kingdom, could dare to molest traveller or peasant» (Palgrave). Ṭalāl further encouraged the presence of traders in Ḥāʾil by offering liberal terms and security to members of different religious communities. In 1868 this ruler took his own life, through fear of losing his reason; he was followed by his brother Mitʿab, shortly afterwards murdered by Ṭalāl’s sons Badr and Bandar, of whom the latter assumed the sovereignty; he was shortly afterwards slain by another brother of Ṭalāl, Muḥammad, ¶ who inaugurated his rule with a massacre, described by Doughty (ii. 16). Doughty’s statistical computation of the populations under the rule of Ibn Ras̲h̲īd at this time at 30,000 and of his revenue at £ 30,000 and expenditure at 13,000, is criticized by Philby as an understatement. About the same time Faiṣal died at Riyāḍ (Dec. 25, 1869) and was succeeded by his son ʿAbd Allāh, who had endeavoured to obtain poison from Palgrave for his brother Saʿūd. The latter obtained allies who helped him to dethrone his brother in 1870; his reign was marked by the loss of Ḥasā to the Turks, and other losses on the west; and on his death in 1877 ʿAbd Allāh returned to Riyāḍ as ruler, it is said through the influence of Muḥammad b. Ras̲h̲īd. Relations between the two soon became strained, and in 1883 a pitched battle took place between the forces of the two, wherein Ibn Ras̲h̲īd won a complete victory; peace was made but a revolt of Saʿūd’s sons in 1884 gave Ibn Ras̲h̲īd the opportunity to invade Riyāḍ, despatch ʿAbd Allāh to Ḥāʾil, and place a governor of his own in Riyāḍ. «Ultimately in the spring of 1891 events occurred which seemed to settle the fate of Nad̲j̲d for a long time» (E. Nolde, Reise in Innerarabien, 1895, p. 69); a great alliance was formed against the too powerful Emīr of Ḥāʾil, consisting of 1. ʿUnaiza under its warlike chieftain Zamīl; 2. the whole royal family of Riyāḍ; 3. the towns Buraida, Raʾs and S̲h̲aḳra; 4. the united tribes ʿUtaiba and Muṭair. According to Nolde, who gives the most detailed account of this campaign, the forces on either side numbered about 30,000 ; in the struggle, which lasted a whole month, the initial results were in favour of the allies; but at the end of the month (March) Ibn Ras̲h̲īd succeeded by a mass attack of 20,000 camels in spreading panic among the allies’ infantry, and won a complete victory (battle of Mulaida). Riyāḍ had been during this rising governed by ʿAbd al-Raḥmān, another son of Faiṣal; after the defeat of the allies he sought refuge in various places and finally received protection in Kuwait. Muḥammad b. Ras̲h̲īd was ruler of desert Arabia till his death in 1897. § 6. Restoration of the Saʿūd dynasty. Muḥammad was succeeded by his nephew ʿAbd al-ʿAzīz son of Mitʿab, and ere long this ruler was involved in a struggle with the S̲h̲aik̲h̲ of Kuwait, who was harbouring ʿAbd al-Raḥmān b. Saʿūd and his family. In January of 1901 ʿAbd al-ʿAzīz, son of ʿAbd al-Raḥmān, at the head of a small force succeeded in entering Riyāḍ, and reestablishing the old dynasty there, after an interval of eleven years spent in exile. The succeeding years were spent by him in recovering provinces which had belonged to the old Wahhābī empire, and by 1904 «he was master of all that his grandfather had ruled effectively in Najd» (Philby). The campaigns which he conducted in the following years against Ibn Ras̲h̲īd, the Turks, disaffected tribes, pretenders of his own family, and finally the rulers of the Ḥid̲j̲āz, are recorded in detail by Philby, but only a few events of importance need be mentioned here. On Nov. 2, 1921 Ibn Saʿūd obtained possession of Ḥāʾil, and put an end to the Ras̲h̲īd dynasty. In October 1924 his forces occupied Mecca; on Dec. 5, 1925 they obtained possession of Medīna, and on Dec. 23 of Ḏj̲idda. Thus the whole of the Ḥid̲j̲āz was added to Ibn Saʿūd’s realm. § 7. Institution of the Ik̲h̲wān. In 1912 ¶ Ibn Saʿūd commenced the foundation of agricultural colonies, whose residents were to be devotees, who took the title ik̲h̲wān «brethren», indicating that the religious tie had superseded that of the tribe. The first of these colonies was Artawīya (so called by Philby, but by Rihani Irtawīya) in the Ḳaṣīm, and its inhabitants were mainly drawn from the Muṭair tribe. The able-bodied were provided with arms to be used in the d̲j̲ihād, but they were also told to cultivate the land, which in each case was near a source of water, and the accumulation of wealth was encouraged. Mud huts were built to serve the Bedouin in lieu of their tents, and they were told to sell their camels. «About seventy hid̲j̲ras (the name for these colonies) with a population of from 2,000 to 10,000 each sprang up after the Wahhābī revival in about ten years» writes Ameen Rihani, who adds that the population of a hid̲j̲ra consists of three classes: Bedū who have become farmers, missionaries called muṭawwiʿ, and the merchant class; but for military purposes the division is into those who are at all times ready to respond to the call to the d̲j̲ihād; the reserves, who in time of peace are herdsmen and journeymen; while the third class are those who remain in the colonies to keep up trade and agriculture, though not exempt from military service if necessary. The first two classes can be called out by the sulṭān; but the nafīr, or calling out of the civil population requires an announcement by the ʿulamāʾ that this is necessary. A list of the hid̲j̲ar with their population and the tribes represented is given by him (Ibn Saoud of Arabia, 1928, p. 198). Dame (l. c.) declared that the agriculture of these hid̲j̲ar was exceedingly primitive, and that the movement was on the wane. § 8. Wahhābism in India. Wahhābī doctrine was introduced into India by one Saiyid Aḥmad, a native of the British District of Rai Baieli, born 1786; having already adopted puritan views, during his pilgrimage to Mecca in 1822—1823 he incurred the hostility of the authorities by the similarity of his doctrines to those of the Wahhābīs, and having been expelled from the holy city, became an adherent of the Wahhābī system. He had already acquired a large following in India, and established a permanent centre in Patna, where he appointed four k̲h̲alīfas, and an imām; visits to Bombay and Calcutta swelled the numbers of his followers, and in 1824 he was at the head of an army at the Pes̲h̲awar frontier, preaching a d̲j̲ihād against the Sikh cities of the Pand̲j̲āb. Ḏj̲umādā II, 1242 (Dec. 21, 1826) was fixed as the date for the commencement of the war, which all Muslims were called upon to join, in a proclamation called targ̲h̲īb al-d̲j̲ihād; and though the Sikhs put up a fierce resistance, Saiyid Aḥmad’s army took Pes̲h̲awar towards the end of 1830. He proceeded to take the title Ḵh̲alīfa and to strike coins in his own name. His reign was ephemeral, as he was killed by a Sikh army in the following year. His adherents however found a refuge at Sittana in the mountains beyond the Indus, whither those Muslims who were unwilling to live under non-Muslim rule flocked, and two of his k̲h̲alīfas from Patna circulated the doctrine that Saiyid Aḥmad was. not dead, but was merely hiding with a view to reappearance at a suitable time. They extended the d̲j̲ihād to Hindus and British, and started an insurrection in Lower Bengal, under a disciple of Saiyid Aḥmad, Titu Miyan, who after some successes was defeated and ¶ killed by government forces (Nov. 17, 1831). In spite of these defeats the k̲h̲alīfas continued energetic propaganda among the Muslim population of India, and while maintaining the puritan doctrines of the Wahhābīs of Arabia concentrated attention on the duty of the d̲j̲ihād. The Wahhābī movement thus became a constant source of trouble to the government of India, since a system was devised whereby funds were collected and men selected and trained to be sent first to the headquarters of the community at Patna, and thence to the frontier camp of Sittana, and thereafter employed in fighting against the non-Muslim rulers of India. After a great deal of trouble, destruction of property, and bloodshed had been caused by their efforts, and a series of trials had revealed the ramifications of the conspiracy, the older Muslim communities of India, both S̲h̲īʿa and Sunna, in 1870 and 1871 issued official declarations dissociating themselves from the Wahhābī doctrine of d̲j̲ihād. Since that time, the sect, though it still exists in India, has attracted little attention and indeed one portion of it is said to have abandoned the doctrine of d̲j̲ihād. As late, however, as 1890, according to E. A. Oliver (Across the Border, p. 29), it had not ceased to be formidable. § 9. Wahhābism in other countries. Schuyler in his Turkestan (London 1876, ii. 254) mentions the presence of Wahhābī preachers in Ḵh̲okand; in 1871 an attack was made on the Russian station Karasu, on the high road between Tas̲h̲kent and Hod̲j̲ent, led by Ishan Ish Muḥammad Kul, disciple of a Ḵh̲okandian Wahhābī preacher, Ṣūfī Badal. Here then, as in India, the aim of the community was to throw off non-Muslim authority, but the forces collected were too exiguous to accomplish anything of consequence. The presence of the community in Afg̲h̲ānistān was connected with their aim in India. § 10. Wahhābī Literature. Prior to Ibn Saʿūd’s recent conquest of the Ḥid̲j̲āz there appears to have been no printing office in Wahhābī territory; the works of Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb circulated in MS. Those contained in the British Museum (MS. Or. 4529) are Muk̲h̲taṣar al-Sīra, Kitāb al-Tawḥīd, Kitāb al-Kabāʾir; the autographs are said to be preserved in the Landberg collection at Leyden. The Rawḍat al-Afkār contains a number of his Rasāʾil and Fatāwā. A collection of Wahhābī tracts of different dates was published in Cairo by order of the king of the Ḥid̲j̲āz and edited by Sulaimān b. Suḥmān (2nd edition, 1344); they are by ʿAbd al-ʿAzīz I, ʿAbd Allāh son of Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb, Aḥmad b. Nāṣir b. Muʿammar, ʿAbd al-Laṭīf of the family of the founder, and his son Muḥammad. The title of the collection is al-Hadīya al-Sunnīya wa’l-Tuḥfa al-Wahhābīya al-Nad̲j̲dīya. The content of all these is doctrinal, as is that of an anonymous Risāla inserted by ʿAbd al-Bāsiṭ al-Fāk̲h̲ūrī in his Tuḥfat al-Anām (Cairo 1327; reproduced in the Manār, xii. 390 and xxi. 236). Numerous tracts have been written against the Wahhābīs: three preserved in the Berlin Library belong, according to Ahlwardt, to the commencement of the founder’s activities (see his Catalogue, N°. 2156, 2157, 2158). Daḥlān mentions one by the founder’s brother Sulaimān, one by Muḥammad b. ʿAbd al-Raḥmān b. ʿAfāliḳ (Taḥakkum al-Muḳallidīn bi-man iddaʿā Tad̲j̲dīd al-Dīn), and one by ʿAlī b. Abd Allāh al-Bag̲h̲dādī (al-Mis̲h̲kāt ¶ al-Muḍīʿa). Some belonging to the middle of the xixth century are preserved in Cambridge University Library (see Browne’s Handlists). Two which have attracted especial attention are al-Durar al-sanīya by Aḥmad b. Zainī Daḥlān (about 1800; printed in Bairūt about 1900), and a tract by Ḏj̲amīl al-Zahāwī of Bag̲h̲dād (recent). The biography of the founder which has been excerpted above (Lam ʿ al-S̲h̲ihāb fī Sīrat Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb, Brit. Museum MS.) is somewhat, but not excessively hostile. Philby mentions as Wahhābī historians Ḥusain b. G̲h̲annām al-Nad̲j̲dī «who died more than a century ago», and ʿUt̲h̲mān b. ʿAbd Allāh b. Bis̲h̲r al-Ḥanbalī of the fifth decade of the xixth century. A British Museum MS. (Add. 19, 799) without name of author, called Rawḍat al-Afkār wa ’l-Afhām li-Murtād Ḥāl al-Imām wa-Taʿdād G̲h̲azawāt d̲h̲awi ’l-Islām is in two volumes, of which the second is a chronicle of Wahhābī campaigns ending with the year 1212, whereas the first contains chapters dealing with various aspects of the founder’s mission and activities. Several members of the ruling families are credited with skill in versification; specimens of Wahhābī poetry are given in an appendix to al-Hadīya al-Sunnīya. The Wahhābīs of India appear to have employed the printing or lithographic press on a considerable scale. Hunter, p. 66, enumerates 13 works in Arabic, Persian, and Urdu by Wahhābī authors of this country, and adds that «even the briefest epitome of the Wahhābī treatises in prose and verse on the duty to wage war against the English would fill a volume». A work by Muḥammad Ismāʿīl, nephew of Saiyid Aḥmad, al-Ṣirāṭ al-mustaḳīm, is said to be «the Ḳurʾān of the Wāhhābīs of India».

---

• British Museum MSS. mentioned in § 10
• H. St. John Philby, Arabia (London 1930: a complete history of the community to date of publication)
• A. Musil, Northern Neja (New York 1928: p. 256—304 furnish a continuous history)
• Ameen Rihani, Ibn Saoud of Arabia and his Land (London 1928)
• S. B. Mills, The Countries and Tribes of the Persian Gulf (London 1919: treats especially of the dealings of the Wahhābīs with ʿOmān)
• S. H. Longrigg, Four Centuries of Modern Iraq (Oxford 1925: treats especially of their dealings with ʿIrāḳ). — For the Indian community: W. W. Hunter, The Indian Musulmans (London 1871)
• Calcutta Review, vol. l. and li. (Calcutta 1870)
• R. W. van Diffelen, De leer der Wahhabieten, thesis Leiden University, Leyden 1927.

Margoliouth, D. S., «Wahhābīya», in: Encyclopaedia of Islam, First Edition (1913—1936), Edited by M. Th. Houtsma, T.W. Arnold, R. Basset, R. Hartmann. Consulted online on 10 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/2214-871X_ei1_SIM_5938>