Обсуждение:Грузинский язык
Encyclopaedia of Islam, Second Edition
| аль-Курдж, Гурдж, Гурджистан, имена в исламских источниках для провинции Грузии на Западном Кавказе. Грузия включает четыре различных региона: Мингрелия и Имерети на северо-западе; Самтаске на юго-западе (примыкающий к Причерноморскому прибрежному региону Лазистан [см. Лаз], населенный людьми, тесно связанными с грузинами); Картли на севере, с столицей Тифлисом [q.v.], грузинским Тбилиси; и Кахети на востоке. Топографически большая часть Грузии включает горы, холмы и плато, с низиной только на черноморской прибрежной равнине и в долинах реки Риони и её притоков, стекающих на запад в Чёрное море и реки Кура (грузинский Мтквари, ислам Кур [qv]) и его притоков, стекающих на восток в Каспий.
Грузинский народ (который упоминает себя как Картвель-эби и их родину в качестве са-картвула, после мифического, полубожественного предка Картлоса) связан с сванами северной Мингрелии и Мингрело-Лаза в так называемом Группа кавказских народов «Понто-Загрос», хотя на протяжении тысячелетий их кровь, должно быть, сильно смешивалась с кровью других народов, которые вторглись или прошли через свою страну. Лингвистически, язык Грузии формируется со сванетийским и языковым языками Мингрело-Лаза на юге или иберо-кавказской группе кавказских языков; для получения дополнительной информации см. al-ḳabḳ, языки. Он написан в алфавите значительной фонетической точности, который традиционно считается созданием святого Месропа, изобретателя армянского алфавита, но изначально имевшего две формы; они должны, во всяком случае, быть получены в первую очередь из сценариев арамейско-пехлеви (см. D. Diringer, The alphabet, ключ к истории человечества 3, Нью-Йорк, 1968, 252-4).
С самых ранних времен Грузия была местом встречи для культур Востока и Запада и местом, где были обменены продукты европейской и азиатской торговли. В гомерские времена западногрузинский прибрежный регион, Имерети и Мингрелия, образовали знаменитую Колхиду, землю Золотого руна, которую искали Джейсон и аргонавты, а земли на востоке — Картли, Кахети и Самцхе. сформировалась Кавказская Иберия, со столицей в Мцхета-Армази. на реке Кур прямо вверх по течению от современного Тифлиса. Кампании Помпея в I веке до нашей эры привели Грузию в сферу римского политического и культурного влияния, а для классических географов, таких как Страбон, мы обязаны описать Иберию и четырёхклассное классовое разделение её общества, разделение, не отличающееся от этого древнего Ирана. Иберийцы действительно имели тесные культурные связи с парфянами, и мы находим иберийских королей и знати с иранскими именами, такими как Парнаваз и Аспарух, вместе с определённым распространением религии зороастрийцев в Иберии, процесс, который был арестован только путем принятия христианства в Грузии ca. 330 г. н. э., во времена правления императора Константина Великого и миссионерских усилий каппадокийской рабыни Св. Нино. Последствия для будущей истории Грузии и её людей в этом обращении в христианство были неисчислимыми. Грузия и Армения (см. Armīniya) к югу от неё, отныне стали бастионами новой веры против языческих регионов восточного Кавказа и против саанидов Персии, врагов Византии. Вначале в зависимости от Антиохийского Патриархата Грузинская Церковь, как и у армян, поддерживала монофизитство и отвергала формулы Халкидонского собора и на Совете Двин Армянской и Грузинской церквей в 506 году, грузины отделились от Православие и создали свою собственную национальную церковь Святого Георгия, с её католицизмом-патриархом в Тифлисе.
Старая столица Грузии Мцхета (Птолемей, География, 5.10 Μεστλῆτα = Μεσχῆτα) иногда называлась арабскими географами популярной этимологией Масджид Дхи-Карнайном (Масуди, Мурудж, ii, 56, см. Marquart, Streifzüge, 186) , Согласно грузинской хронике, персидский эристав («этнарх»), направленный против Вараз-бакара (379-93?), Король Грузии (династии Хошод, произошел от сазанников), построил Тифлис «между воротами Кавказа» «(Т. Е. Между Дарьялом и Дарбандом)» служить оплотом против Мцхеты "(Brosset, Histoire de la Géorgie, i, 140).
Арабы смешали Армению и Грузию (см. Баладхури, Футу, 194, и Янут, ii, 58, где Джурзан — нация страны Арминия). Согласно грузинской хронике [K’art’lis tskhovreba), агаристы вторглись в Сомхетию («Армения», довольно двусмысленный термин, для «Сомхетии Карти» начался к югу от реки Храм, примерно в 20 милях к югу от Тифлиса) в царствование Стефанос II (639-63?), Сын Адарнаса, который жил в Тифлисе. О смерти этого короля его сыновья Мир и Арчил ушли в Эгрис в Мингрелии. В период их совместного царствования (663-8) Грузия посетил свирепый Мурван Ḳру («Марван глухой»), присланный Амиром аль-Муминином Эшим (= Хишам, даты которого на самом деле 105-25 / 724-43!). Такие ошибки и анахронизмы можно объяснить тем, что в этот период национальная жизнь Грузии укрылась далеко на западе в землях, не легко доступных из Чороха (Кларджития). Однако нить событий может быть собрана вместе с арабскими и армянскими заявлениями [см. Armīniya].
После сокращения Тифлиса Хабиб распространил свои завоевания или договоры о мире над другими регионами, населенными грузинами и их соседями (Баладхури, 202-3, ср., Попытки проанализировать их в Газарии, Армениан унтер-арашишен Херршафт, в Зеичре. Армен. Филология, II (Марбург 1903), 149—225). Среди них Санария играет выдающуюся роль Птолемея, 5.8.13: Σαναραῖοι; на армянском языке: Цанарх), очень воинственный христианский народ, который жил в Кахети и высоком Алазане и который, согласно гипотезе Нью-Йорка, был идентичен современному Тюшу, язык которого связан с языком Чеченса (см. Изв. ., X / 12 [1916], 1379—1408).¶ Со времени экспедиции Хабиба в царствование аль-Мутаваккила (232-47 / 847-61) Джурзан (восточные грузины) и абхаз (qv, здесь в широком смысле «западные грузины долины Риона»), то есть Имерети) воздали должное арабскому военному командующему в Тифлисе (Муруд, II, 65, Янут, II, 583). Со времени Язида II (101-5 / 720-4) у нас есть письмо, в котором Djarrāḥ b. "Абд Аллах подтвердил Джурзану гарантии, данные Хабибом b. Маслама (Баладхури, 202, есть ссылка и на руста Манджали, но несколько географических названий до сих пор неизвестны).
В 141/758 хазары [q.v.] при Ра’шархане вторглись в Армению (Ya'ḳūbī, ii, 446). Ṭabarī (iii, 328), говоря о том же событии под 147/764, говорит, что во время вторжения в Астар-Хана аль-Хваразми (sic) многие мусульмане и dhimmīs были заключены, а турки вошли в Тифлис. Ya'ḳūbī сразу после 141/758 упоминает о восхождении Ṣanāriya. Последние были побеждены "Амир б. Исмаил, который затем вернулся в Тифлис и казнил заключенных там. Ещё одно хазарское вторжение произошло в 183/799 году. Их царь дошел до моста через Кур и разорил страну, но захват Тифлиса не упоминается арабскими писателями (Ya'ḳūbī, ii, 518; Ṭabarī, iii, 648), в то время как в грузинской хронике говорится, что в совместном царствование братьев Иоане и Джуаншера (718-86?) генерал Хаджана Блючан (на армянском Бюльчане) взял Тифлиса и завоевал Картли. Из губернаторов, которых Харун аль-Рашид (170-93 / 786—809) отправил в Армению, самым суровым был Хузаима б. Хазим (Баладхури, 210). Грузины называли его C’ič'um-Asim. Ya'ḳūbī, ii, 210, подтверждает жестокость своего второго губернатора. Джурджан (читай Djurzān) и ханария восстали. Генерал Хузаймы Саид б. Хайтам победил их, выгнал из страны, а затем вернулся в Тифлис.
Согласно Масуди, Муруд, II, 65, он был из лурейского происхождения. Его отец Исмаил был сыном Шуайба, клиента Марвана II (126-32 / 744-50); он поселился в Грузии во времена халифа аль-Амина (193-8 / 809-13) и имел стычки с губернатором Асадом б. Язид (Ya'ḳūbī, ii, 528). Дядя Ишлан, "Али б. Сообщается, что Шуайб, упомянутый в грузинской летописи, 260, 265, получил Тифлис от Халида, вероятно, после Мухаммада б. 'Attāb. Но уже в губернаторстве Хасана Бадхиси, второго преемника Халида, мы находим имя Исся. Когда византийские войска Феофила (829-42) достигли Вананда (около Ḳars), они «были обрезаны Сахаком, сыном Исмаила» (см. Стивен Асолик, II, гл. 5., т. Дуларье, 171). В результате таких подвигов халиф аль-Вати (227-32 / 842-7) признал Ислань лордом Армении, но это продолжалось недолго. Мухаммад, сын и преемник Халида, победил Ислан и выгнал Шанарию. Согласно грузинской летописи, грузинские князья (которые меньше боялись центрального правительства так далеко) поддерживали Мухаммада против Ишхана и его союзников, народа Кахетии и Шанарии.
Между тем в Адхарбайджяне возникла первая мусульманская династия, которая владела сюзеренитетом Багдада, саджидов (276/889 или 279—893 до 317/929 гг.), См. Садджиды и Р. Васмер, о монетах Саджидов, в «Известиях Обшч». izuč. Azerb. (Баку, 1927), № 5, 22-51). Абу-л-Хасим Юсуф отправился помогать изолированным мусульманам на севере. В 299/912 (?) Он приехал в Тифлис, а затем его назвали Дьяфар б. 'Али (см. Ниже) и захватил крепости Уджармо и Боч’орма (на верхней Иере) (см. Brosset, i, 275, n. 2). В летописи также упоминается ещё одна экспедиция (между 305/918 и 311/923) «сарацин, называемая Саддж», в ходе которой Мцхета была взята. Мусульманские источники молчат об этих экспедициях. Сразу же после этого в хронике упоминается появление Мусафиридов [q.v.] или саларидов в Бардхаа и в Аджхарбайджане.
Серия царствований «показывает наибольшую путаницу» (Броссе), пока король Баграт III (980—1014 гг.) Не воссоединился с Картли, Абхазией, Дао (на Чорохе) и Ардануджем. В свое время Шаддадид [q.v.] Faḍlūn вторгся в Армению, но был побежден грузинами, а Мцхета всегда считалась королевским городом, хотя правители проживали в Кутаи (K’ut’at’isi). В 421/1030 гг. Грузинские и кахетинские деятели с помощью амира Дьяфар Тифлиса совершили экспедицию против Шаддадид-П’адлона (Фалун Гандхи). Но когда последний умер, Липарит Орбелиани, могущественный владыка Триале (на верхнем Храм), захватил Дьяфар уловкой и только отпустил его по призыву молодого короля Баграта IV (1027-72), который, очевидно, не пожелал Тифлис будет аннексирован турбулентным Липаритом. Дьяфар был восстановлен в Тифлисе, но через несколько лет сам царь осадил Тифлис. Осада продолжалась два года, когда царь по предложению Липарита заключил мир с Ḏj’far. После смерти последнего старейшины Тифлиса предложили ключи от города до Баграта, который занял цитадель Дар аль-Джалал и две «башни» Ц’аллин и Тьябор. Однако жители квартала Исан на левом берегу Кура разрушили мост, и Баграту пришлось перевернуть баллисты.
В 439/1048 годах войска Ибрагима Йинала (на грузинском Бахрам-Ламе) впервые появились в Басиане (Пасин в верхних водах Аракса). В 445/1053 (?) Салджуцы предприняли экспедицию против Гандии, но смирение со стороны византийцев, которые были союзниками Баграта IV, спасло город. Вслед за этим жители Тифлиса снова пригласили Баграта, но в результате интриг Липарита византийцы содержали Баграта в Константинополе в течение трех лет. Затем Баграт восстановил большую часть своих крепостей, когда внезапно Альп Арслан (455-65 / 1063-72) вторгся в Грузию (Brosset, i, 326). 10 декабря 1068 года Алп Арслан в сопровождении царей Армении и Кахети (Агсаран, сын Гагика, из династии Корикоза (Хорепископи), который правил с 787 по 1105 год), а также тирфский тир, выступил против Баграт. Весь Картли был оккупирован, а многие христиане убиты или взяты в плен. Шаддадиды получили компенсацию. Тифлис и Рустав были переданы Фалуну Гандийскому, а Ани — Манучихр б. Аби-л-Асвар. Весной 461/1069 Баграт вернулся в Картли. Фаулун расположился лагерем в Исане (пригород на левом берегу), а 33 000 человек разорили страну. Баграт победил Файлуна, который проследовал через Кахети, но был взят в плен Агсартаном. За счет уступки нескольких крепостей на Иоре Баграт выкупил Фаюлун и получил от него капитуляцию Тифлиса, где в то время был объявлен некий Ситхлараба (Сайид аль-Араб?). Этот план не удался, поскольку Альп Арслан получил освобождение Фалуна. Георгий II, сын Баграта (царствовал 1072-89, жил до 1125 года), жил в Кутаисе. В Кахет Агсартан сохранил свое владение при условии, что он принял ислам.
Возрождение произошло под руководством Давида II Агмашенебели («Реставратор»), который получил титул короля «Картли и Абхазия» (1089—1125?). Давид привез в Грузию через проход аланов (Дарьял) 40 000 Ḳi̊pčaḳs (половцы) и 5000 рабов, обращенных в христианство. Несмотря на их несерьезность (Brosset, op. Cit., I, 379), эти воинственные элементы позволили Давиду отбросить господство Салджу. Он прекратил выплату хараджа и положил конец сезонным переселениям турков в Грузию. Он дал своей дочери Т’амару брак с Ширваном-Шахом [а.к.] Ахситаном (на грузинском языке, Агсартан) и относился к нему как к его вассалу.
По жалобам мусульман Тифлиса, Saldjūḳ Maḥmud b. Мухаммад (511-25 / 1118-31) отправил экспедицию в Грузию, в которой Артукид Наджм аль-Дин Гази, Мазьядид Дубайс b. Шадаша (Дурбез грузинской летописи) и брат Султана Тугриля (лорд Арран и Нахичеван) вместе со своим атбабегом Кюн-тогди, приняли участие. 18 августа 1121 года эта армия вошла в Триале и Мангли, но была уничтожена Давидом и его Ḳi̊pčaḳs, после чего в 515 / 1121-2) Давид штурмовал Тифлис, чтобы город мог стать «навсегда арсеналом и капиталом для его сыновей» "; Brosset, i, 365-7 и дополнения, i, 230, 236-41; ср Ibn al-Athīr, x, 398-9 (= Defrémery, Fragments, 26); Камал-эль-Дин, Тарих Шалаб, в «Рекуйле де-гиш», «Криосады», iii, 628; Yāḳūt, i, 857 (s.v. art. Taflīs). Арабский историк аль-Айны (761—854 / 1360—1451), который использует источники, некоторые из которых более недоступны (Brosset, i, 241), признает, что Тифлис был сожжен и разграблен, но, вопреки другим источникам, которые подчеркивают зверства, совершенные Давидом (Matthew of Edessa in Brosset, Add., i, 230), говорит, что король уважал чувства мусульман больше, чем мусульманские правители. Сообщается также, что Давид обещал ударить монеты с мусульманскими легендами; монеты, однако, царя (ср. Пахомов, Монети и т. д., 77-81) несут образ Девы. Необходимо проявлять большую осторожность в отношениях с мусульманами, потому что, как признает грузинская хроника, борьба между мусульманами и христианами по-прежнему была очень горькой (см. Brosset, i, 380).
Давиду удалось превратить Тифлис в Бану Дьяфар, о котором неизвестно, являются ли они арабскими или чисто грузинскими. В то время как «Грузинская хроника» (i, 367) ставит 400-летний период мусульманского правления в Тифлисе, аль-Айни дает Бану Дьяфар только на 200 лет. Действительно, мы видели, что в ок. 300/912 тир Тифлис уже назывался Ḏja’far [b. 'Alī '(Brosset, i, 275). Его преемник ударил монеты в Тифлисе; dirham s известны из Manṣūr b. Dj’far, датированные 342 и 343 годами (с именем халифа аль-Мухили лала) и Дьяфар б. Манюр, датированный 364, 366 (аль-Ṭā'i' li’lāh). Во времена Баграта IV (1027-72) тир был назван Ḏj’far (его отец «Али унес имущество церкви Свети-Цховели в Мцхете»). Хроника называет его Мухатом Гвердом Джапаром (Мухат Гверд — это место около Мцхеты). За 40 лет до завоевания Тифлиса Давидом город управлялся молодыми членами семьи Бану Ḏja’far, каждый из которых, в свою очередь, владел месяцем (аль-Айни).
Царство Димитрия (1125-54) было занято гражданской войной с семьей Орбелиани. Мусульманские правители, современные с ним, были: в Аджхарбайджане, атабэг Ильдеиз или Эльдигз [q.v.] (в грузинском Ильдугусе); в Ани, отпрыски Шаддадидов; в Khilāṭ, Ẓahīr al-Dīn Shāh-i Arman (523-79 / 1128-83); в Erzerum, amīr Saltuḳ b. "Али, которого грузины победили вблизи Ани в 548/1153; ср Ибн аль-Атр, xi, 126, год 548/1157; Münedjdjim-bashi̊, ii, 577; Defrémery, Fragments, 40. Именно Димитрий, воспользовавшись землетрясением в 1139 году в Гандже, унес знаменитые железные ворота этого города и отвез его в монастырь Гелати (см. Fraehn, Mém. Ac. St. Pétersbourg, ser.6, Sc. morales, iii, 531). Положение в Тифлисе описано Ибн аль-Азра, историком Майяфарисина, который посетил Тифлис в 548/1153. Он говорит, что мусульмане находились в привилегированном положении. Каждую пятницу Димитрий приходил в мечеть и сидел на возвышении (дакка) напротив хашиба; ср Амедроз, три арабских рукописи …, в JRAS (1902), 791 (al-Azraḳ, возможно, был источником, используемым аль-Айни).
Сын Тамара, Гиорги III Лаша («великолепный» на абхазском языке), который правил с 1212 по 23, взимал харадж из Ганджи, Нахичевана, Эрзурума (Карнукалак) и Хила, но в 617/1220 гг. Монгольские войска Субутая и Диве (на грузинском языке: суба и лама или Č'eba) появились в Персии. Грузины были несколько раз побеждены; Хроника (Brosset, i, 493) рассматривает поражение в Бердудже (на Борчале) как поворотный пункт в судьбах грузинских армий, до сих пор непобедимых.
Джалал-эль-Дин исчез со сцены в Шавале 628 / августе 1231 года), но остатки хаварамцев нарушили восточную часть Грузии и закрыли феодалов в своих замках. Тем не менее, Тифлис все ещё владел Русуданом, когда монголы Джурмагана вошли в Грузию через Гянджу. Это имело место в 1236 году (Brosset, i, 333, согласно d’Ohsson, iii, 75: около 632/1235). Русудан покинул Тифлис в Кутаисе, и губернатор Тифлиса сожгли город (Броссе, 514: «таким образом был разрушен город Тифлис»).
После смерти Олдджейту (717/1317) Георгий V (Brtsḳinwale, Splendid ") был помещен на трон (1316-46) под патронатом амира Чобана. Гиорги воспользовался бедами последних лет династии Ил-Ханов, чтобы выгнать монголов. Он уничтожил повстанцев, отправился со своей армией в Имерети и объединил под своим владением не только грузинские земли до Спер (теперь Испир), но и все земли от «Никофии (в 15 милях от Сухума на Чёрном море) до Дарбада» ,
Именно во время долгого правления Баграта V (1360-95) Тимур появился. Официальный историк его царствования представляет свою кампанию в Грузии как джихад. Тимур отправился из Ḳарса зимой 788/1386 года (Ẓafar-nāma, i, 401). Баграт заперся в цитадели Тифлиса. Город был захвачен, и король и королева взяли пленных. В «Хронике» и «Томаса Мецепопа» («Нева», «Exposé», 37) упоминается отступничество короля, но представляют его как умную уловку, которая позволила ему уничтожить 12 000 солдат Тимура и вернуть свои земли. Его сын Гиорги преуспел в нём в 1395 году. Лафар-нама, i, 705, 720, не дает этих подробностей. В 796/1394 году он упоминает о высылке четырёх генералов в район Ахалцихе (Ахишха [q.v.]), чтобы применить закон газе. Тимур, в конце концов, наказал грузинов по имени Шара-Ḳalḳanli̊ḳ («с черными баклерами» = грузинские альпинисты, Пшоу и Кьюсурс) и вернулся через Тифлис в Шакки [q.v.].
Когда в 805/1403 Тимур вернулся в Эрзурум, он решил наказать Гиорги за то, что он не поздравил его с победой над Байязидом. В Мин-Гёле Иван, сын А-буджа, прибыл с подарками, как и Кустандиль (Константин), брат Гиорги, который тогда был в плохих отношениях со своим братом (там же, ii, 512). Шейх Ибрахим из Ширвана пошел на оценку доходов и расходов Грузии (там же, ii, 521). Гиорги отправил новые подарки, но Тимур отказал им и вызвал Гиорги, чтобы явиться лично. В Мухарраме 806 / августе 1403 года он сам осаждал неприступную крепость Куртин, защищенную Назалем или Назвалем (Хроника называет его «Рожденьями» на Алгетте) и взяла его через девять дней (там же, ii, 524-32). Затем войска отбросили всю страну (ашраф) в Грузию до границ Абхазии: «Это конец этой страны». Семьсот городов и деревень были разрушены, а историк Тимура красноречиво объяснил резню и разрушение (ii, 536). Тимур остановил их только тогда, когда «салама». Грузины отправили 1000 танов, чтобы дать амман. Грузины отправили 1000 танганов золота, пораженных ¶ именем Тимура, 1000 лошадей, рубин весом 18 миль и т. Д.
Общее расстройство, после хаоса, вызванного Тимуром, отражено в части Хроники, в которой дается краткий отчет о царствованиях. Мусульманские источники (Maṭla al-sa’dayn, в заметках и дополнениях, xiv, 235 и Mīrkhwānd, ср. Defrémery, Fragments, 245) упоминают экспедицию шейха Ибрахима из Ширвана, друга династии Джалайридов против Шара-Ḳoyunlu Шара Юсуф, в котором Кустандиль, король Гурджистана принимал участие. Союзные войска были побеждены к северу от Аракса, а Шара Юсуф своими руками убил Кустандиля. Это произошло в 815 / 1412-13. Кроме того, были убиты 300 aznā'ūrs (грузинские дворяне, с армянской «расой»). Вахушт (Brosset, i, 689) упоминает Константина как короля и убивает его в 1414 году. В 1413 году (1416?) По приглашению персов (= мусульман) Ахалцихе Шара Юсуф вторгся в этот регион и заложил страну в отходы (Томас из Мецопа, ср. Нева, изд., 96, Броссет, Апп., I, 399). Хроника признается, что вплоть до присоединения Александра (1413-43) «никакой утешитель не возник извне». Король постепенно вытеснил захватчиков, восстановил собор Свети Цховели (в Мцхета) и отремонтировал крепости. Грузинские посланники, которые приветствовали Шахруха в 823/1420 году в Шара-баг (см. MīrKhwānd, в Defrémery, op. Cit., 251), должны были быть отправлены Александром, а когда в 841/1437 году Шах-Рух прибыл в Сомхетию (см. выше), Александр послал ему богатые подарки, после чего сын Тимура покинул Грузию. В 1444/848 г. Шара-Ḳoyunlu Ḏjihān-shāh совершил набег на Ахалцихе (см. Brosset, i, 683, согласно Томасу Мецепоп-Ḏjihān-shāh взял Тифлис в 1440 году, ср. Nève, 149).
В этот период грузинская традиция становится чрезвычайно трудной для распутывания (Brosset, i, 679-89). История Вахушта, которая продолжает и исправляет «Хронику» и лучше согласуется с утверждениями мусульманских историков, начинается с царствования Константина III (1469—1505), в течение которого Грузия была разделена на три основных царства (Броссет, II / 1 , 11-18, 147, 208, 249): Картли, столица Тифлиса; Имерети, с капиталом Кутаис; и Кахети. с капиталом в Греми (Персидский Гирм), а затем в Телаве. Кроме того, атабаг Самцхе (со столицей Ахал-цихей) восстал и основал независимое княжество Сантабаго (состоящее из Самцхе, на верхнем курсе Кура и Кларджития на Чоруше), князья которого из Манучара III = Ṣafar-pasha (1625) стали мусульманами (Brosset, ii, 228). Ряд местных князей также стал независимым от Имерети (Гуриэль Гурия, Дадиан Мингрелии и Геловани из Сванов, ср. Абхаз). В Картли также царствование Константина III было встревожено вторжением в Баграт II из Имерети.
В этот период Узун Ḥасан выходит на сцену. По словам Мюнеддид-баши, iii, 160, он впервые отправился в Грузию в 871/1466 году, когда он освободил мусульманских заключенных и взял крепость Чемаяр (?). Гражданские осложнения помешали ему взять Ахал-цишу, но он вернулся к атаке в 877/1472 году. Король Бакзати (читай: Баграт II из Имерети) был свергнут (ḳahr) и 30 000 заключенных, вывезенных из Грузии. Согласно версии Вахушта, Тифлис был передан Константину Узун ¶ Ḥasan, очевидно, чтобы не допустить его Баграта. Узун Ḥасан покинул гарнизон в Тифлисе, но доверил его правительству Константину (см. Brosset, ii, 13, 25). Однако Тарих-и-Амини называет губернатора (ийалата), оставленного Узуном Ḥasan, Ṣūfī Khalīl Beg, который оставался там до смерти Узуна Ḥasan в 882/1478, когда грузины вновь оккупировали город.
В 907/1501 году отряд сил Исмаила под командованием Хадима-Бега вторгся в Грузию (Шахиншах-нама, процитированный Дорном). Вторжение Дива Сул’ана в 926/1520 г. было остановлено посольством Рамаза, сына Давида VIII, Исмаилу I (см. Ḥabīb al-siyar, Bombay, iii, djuz' 4, 92). В 929 / 1522-3 основатель династии Хафавидов захватил Агджа-Шал’а и, сделав определённые обещания, получил капитуляцию цитадели Тифлиса; он осквернил церкви и построил мечеть «на углу моста»; ср Vakhusht. в Броссете, ii / 1, 23 (мечеть все ещё стоит на правом берегу).
В 986/1578 году, во время правления слабой Шаха Худабанды, османы под Мухафа Лала-паши проникли в Грузию через Самцхе, а в августе захватили Тифлис, из которого Давуд-хан бежал. Турки поставили в Тифлисе гарнизон из 200 человек с 100 орудиями. Мухаммаду, сыну Ферхада-Паши, был дан санджай (пашали?) Тифлиса (фон Хаммер, ГОР 2. ii, 483). Две церкви были превращены в мечеть. В октябре Гори получил турецкий гарнизон и получил в качестве сандзя «Свимона». Когда Мухафа-паша вернулся в Эрзурум, Имам Жули-хан, сын Шамхала, убитого Оздемиром-Пашей, и Свимон осадил Тифлиса. Поставки были доставлены в гарнизон Ḥasan Pasha (там же, 489), но борьба вокруг города продолжалась. В 1580 году новый сервакщик Синан-паша прибыл в Тифлис и назначен Беглербегом, сыном Луарсаба, который принял ислам под именем Юсуф (?). Суимон сделал авансы туркам, которые не были приняты. В Раджабе 990 / Август 1582 Мухаммад Бей покинул Эрзерум, чтобы принести припасы в Тифлис, но потерпел поражение в Гори персами и грузинами. Ферхад-паша поставил себя во главе новой экспедиции (Dhu l-Ḳa’da 990 / December 1582), предназначенной для укрепления городов, принадлежащих османам. В 992/1584 Ришван-паша уехал в Тифлис. Dāwūd Khān на дальнейших размышлениях перешел к туркам. Свимон напал на Риввана, но безуспешно. Яничары Ферхада Паши восстали против Ахал-Калаки, что вынудило его уйти в отставку. После кампании 993/1585 против Тебриза [q.v.] Оттоманцы получили от Персии уступку Аджарбайджана и Закавказья, включая Грузию (договор 25 Ḏjumādā I 999/21 марта 1590 года); ср Хроника Псалтирь Мешки (1559-87) в Такаишвили, op. cit.) 183—214; фон Хаммер, ii, 481-97 (Броссет дал аннотированный перевод, ii / 1, 411-19). Основным источником, используемым фон Хаммером, является Нуреттама «Али» (15 января-1578 г. — 1580 г.). По другим турецким источникам, ср. Babinger, GOW, 117, 181. Вскоре после присоединения Мухаммеда III (1003/1595), Свимон был взят в схватке и отправлен в Стамбул, где он умер в 1600 году. Османское господство, более или менее спокойное, продолжалось с 999 / 1591 до 15 Djumādā I 1012/21 октября 1603 года, когда Тифлис был отнят Шахом Аббасом I. Турко-персидский договор 1021/1612 восстановил ситуацию, как это было при Сульнане Селиме (918-26 / 1512-20).
Худшие неудачи напали на Грузию (и особенно на Кахетию) в регионе этого монарха. Хотя Гиорги Картли и Александр Кахетий сражались под его знаменем при осаде Эривана в 1602 году, "Аббас после победы получил Лоре из Грузии. Он женился на сестре Луарсаба II (1605-16), но привел последнего в Персию и заставил его задушить Гулаба-Шал’а. В 1025/1616 гг. Аббас пришел лично в Грузию и предоставил Картли мусульманскому Баграту VI (1616-19). Затем он наказал Кахети. Согласно официальной истории царствования, «Аларама», 635, число умерших составляло 60-70 000 человек, а число молодых заключенных обоих полов — 100—130 000 человек: "с самого начала ислама таких событий не было любого царя ". В 1033/1623 г. Карчи-хан, отправленный в Грузию, призвал цвета 10 000 человек из Кахетии и вместо того, чтобы вести их против Имерети, их убили «как будто в битве» (шикари-вар, "Алам-а-ра, 719) , Раздраженный таким предательством, муравом («губернатор низшего ранга», Броссетом, II / 1, 148, персы пишут михра) Гиоргий Саакадзе (мусульманин и до сих пор верный слуга шаха) поднял мятеж в Картли, который Персы не преодолели до 1035/1626 гг. (Иоселе, Жиз Мурава Г. Саакадзе, Тифлис 1848, Броссет, II / 1, 53-9, 489-97). Несмотря на все эти бедствия, роль, которую играют грузины в жизни Персии, приобретает все более важное значение, и Шах Шафи, преемник «Аббаса I», был обязан своим троном поддержке Хусвара Мирза, брата короля Баграта, который был фаругой Iṣfahān.
Когда Балуч и афганцы начали беспокоить восточную Персию, король Георгий с грудь грузинами был отправлен против них Шахом Шусайном. Он восстановил порядок в Ḳandahar, но в 1121/1709 был предательски убит Миром Вайсом (ср. afghānistān, v. History (2)], который затем победил новые грузинские силы во главе с преемником Гиорги, Кей Хусравом (1709-11). Эти события проложили путь к вторжению афганцев в Персию.
После решительной победы афганцев в Гюнабаде, недалеко от Ифафана (1134/1722), Шах Ḥusayn обратился за помощью к Вахтану, но в ноябре 1721 года он предложил свои услуги России (Brosset, ii / 1, 117). Петр Великий, достигший Дарбанда 23 августа 1722 года, должен был немедленно вернуться в Россию. С другой стороны, король Кахети Мухаммад-Шули-хан (Константин III) занял поле на стороне лезги против Вахтанга, а в 1723 году принял Тифлис, который был разграблен на три дня.
Бедствия в Персии и российское продвижение нарушили Турцию. Война против шиитов была объявлена разрешенной. В Рамашане 1135 / июне 1723 года сервакер Ибрахим-паша, который вел переговоры с Вахтаном, установил в Тифлисе сына последнего Бакара (в персидском Шахе Навазе и теперь получил по-турецки имя Ибрахима Паша). Янычары заняли цитадель. Бакар вскоре восстал, но турки отправили подкрепление Тифлиса под Ива, дядя Бакара (который теперь принял имя «Абд Аллах»). Между тем российско-персидский договор от 12 сентября 1723 года был подписан тем, что провинции на Каспии были переданы России. В качестве противовеса, через добрые услуги французского посла, 12 июня 1724 года в Константинополе был заключен российско-турецкий договор: Россия держала Дагистан и узкую полосу литорала; Турция получила все Закавказье до Шамахи, включая территорию Грузии (фон Хаммер, ГОР, iv, 206-14). Османский историк этих событий — Челеби-заде, а по другим источникам — Бабингер, ГОВ, 289, Нами , Fetḥ-nāme der ḥaḳḳ-i Gürdjistān). Вытесненный царь Вахтанг отправился в Россию со свитой 1400 (август 1724). Турки, овладев Картли, провели перепись и наложили налоги на жителей. Пребывание в Тифлисе благородного «Отмана Топал-паши» оставило приятную память среди грузин (Brosset, ii / 1, 129). Иезе не носил титула короля, и реальная власть перешла к Ислан-Паше, наследному правителю Ахалцихе, созданному в Тифлисе. После смерти Иезе (1727) Ишха Паша был назначен губернатором всей Грузии (Броссет, II / 1, 236). В 1728 году он разделил Картли среди феодалов (mt’avar), чьи разногласия облегчили ему контроль над ними. Лезги продолжали опустошать Грузию (см. Brosset, l.c .; von Hammer, iv, 223, 231, 235, 280, 313).
В 1143 / 1730-1 годах после войны, в которой он получил небольшую славу, Шах Шахмаш признал Аракс как границу между Персией и Турцией (Махди Ханом, Тарих-и-Надири, Табришем 1284, 90 = тр. Джонс, 1, 141; фон Хаммер, iv, 227 датирует мир до 6 февраля 1732 года). Надир недоволен, сверг шахмы и возобновил завоевание Закавказья. Пока он действовал против Дагистана (1147 / осень 1734 года), Ислан Паша из Тифлиса отправился с армией на помощь Гандии. Теймураз, сын Нахара Али Хана (= Эрекл I), а его племянник «Али Мирза» = Александр (сын Имама Шули = Давид III) напал на Ишлан Пашу и заставил его заперться в цитадели Тифлиса. Надир, очень удовлетворенный, дал подарки двум князьям (там же, 114 = Джонс, и 200). ¶ При осаде Ганджи Надир приказал Хафи Хану Бухар’ири осадить Тифлис с помощью грузинских дворян (маврваван ва-азнавуран, там же, 116 = Джонс, 205). Когда «Абд Аллах-паша» потерпел поражение в Багаваде около Эривана, Исха-Паша сдал цитадель Тифлиса 22 Раби I, 1147 = 17 сентября 1734 года (там же, 123). Надир вызвал дворян (тавадан ва-азнавуран) Картли и Кахети, среди которых Вахмурат (= Теймураз) имел наибольшее значение и привилегии. Однако Надир был назначен вали Картли и Кахети, «Али Мирза», потому что он был мусульманином, а его брат Мухаммад Мирза (= Леон) пал в битве с «Отман Паша». Бахмурату было разрешено отправиться в Кахети, чтобы привести свою семью (куч) в Тифлис. Теперь он был «человеком мечом и быстрым решением»; он бежал к горным хребтам «Ḳaraḳalkhān (Pshaw), Rūs (Руис, к западу от Гори?) и Čerkes». Надир отправил свои войска в погоню за ним и прибыл в Тифлис 29 Джумада I, где он распределял наказания и награды. 6000 грузинских семей Ḳayḳul (Abots) были доставлены в Хурасан (там же, 124 = Джонс, 219). В 1149/1736 году Хафи Хан захватил Теймураза и отправил его в Персию. В начале индийской кампании Надир выпустил Теймураза, но с ним вместе с ним был его младший сын Эрекл. В 1156 году / конце 1743 года Хахмурат Хан захватил претендента Саму Мирзу, а затем (1157/1744) вместе с «Али Ханом Ḳilidja» («Грузинские источники называют его Ханджалом. Izizidjali»), новым тиглисом Тифлиса, побежденным рядом с Руисом на Арагви Юсуф Паша из Ахалцихе. который по приказу Порты отправился в Дагистан, чтобы работать на другого претендента Шафи Мирза. Прибыв в Гори, Надир, в качестве награды за заслуги Бахмурата, передал его Карли и отдал Кахети своему сыну Эрекле (там же, 202 = Джонс, II, 164, ср. Броссет, II / 1, 77 (Папуна Орбелиани) и ii / 2, 208 (Kherkheulidze).
Период бед после смерти Надира (1162/1749) и царствование Карима Хана, князя мирного распоряжения, влияние которого не простиралось к северу от Аракса, обеспечило передышку для Грузии. Возможность умело использовалась Теймуразом (царь Картли 1744-61) и его сыном Эрекле или Ираклием II (царь Кахети 1744-61, царь Картли и Кахети 1761-90). Правление этих христианских королей — один из самых счастливых периодов в истории Грузии. Они провели многочисленные экспедиции в Закавказье. В 1752 году афган Азад-хан, соперник династии Занд, был побежден Эрекле возле Эривана и в 1760 году был захвачен в Лазах и отправлен в Карим-Хан. Курды Эривана были наказаны в 1765, 1770 и 1780 годах, а грузинские войска преследовали их по району Баязид. Почти каждый год грузины успешно возвращались к вторжениям рейдерских групп из Дагистана (самым опасным лидером которого был „Умар-хан-авар“). Только ханы Шакки, Шадиджи Челеби и Ага Киши (в 752-3) когда-либо преуспевали в нанесении грубых переворотов. Несмотря на все эти успехи, ситуация в Грузии была нестабильной, и в 1760 году Теймураз отправился в Россию искать помощи. Но он только прибыл через несколько дней после смерти императрицы Елизаветы, и он сам умер в Санкт-Петербурге 8 или 20 января 1762.¶ Эрекл, став королем объединенных королевств, продолжил политику сближения с Россией. В начале русско-турецкой войны в Грузию прибыла российская армия под командованием генерала Тотлебена (в 1769 году), а Эрекл — против Ахалцихе. Союзники не согласились (см. Письмо от Екатерины II к Вольтеру от 4 декабря 1770 года), а русские войска вернулись в Россию в 1772 году. Но, оставленный в одиночестве, Эрекл добился значительных успехов в Аспиндзе и с Соломоном Имерети, осажденным Ахал-калаки. Сулейман-паша из Ахалциха вскоре принял наступление. Русско-турецкий договор Кючюк-Ḳaynardja (1774 [q.v.]) не привел к территориальным изменениям в землях Грузии. Порт только отказался от дань молодежи и девиц и других сборов (статья 23). Но после договора Сулайман-паша из Ахалцихе должен был отправить представителя в Стамбул. С другой стороны, он возобновил свои призывы к Санкт-Петербургу и попросил, чтобы его королевство было объединено (prisovokupleno) в Россию (Tsagareli, Gramoti̊, № 144). Россия дала уклончивый ответ, и только 24 июля 1783 года был подписан договор о протекторате. Россия гарантировала Эрекли свои земли и оставила ему полный контроль над внутренней политикой, но руководство иностранных дел перешло в Россию. Российские силы были отправлены в Тифлис, но напомнили в 1787 году.
В этот период Ḳādjārs преуспели в Зандах. В 1795 году Ага Мухаммад Шаджар осадил Шушу в Шарабахе, а затем повернулся против Тифлиса, который был взят 11 сентября 1795 года и разграблен ужасно; ср Brosset, ii / 2, 260; Оливье, Voyages en Orient, iii, 78 (свидетельство венгерского врача, который был свидетелем). Персидское вторжение сопровождалось вторжением Дагистаниса. В 1795 году в Грузию прибыли два российских батальона; в марте 1796 года Россия объявила войну Персии. Но 6/6 ноября Екатерина II умерла, и её сын Павел I сразу вспомнил о русских войсках. Ага Мухаммад снова отправился в Закавказье, но был убит около Шуши (15 июня 1797 года). Престарелый король Эрекл умер 12/23 января 1798 года. Его сын Георгий XII преуспел в нём. Fatḥ'Alī Ḳādjār был занят в отношениях со своими соперниками. Из Õарса Гиорги послал команду из 2 000 лезгов под командованием двух его сыновей; династические интриги в семье короля сделали его положение очень трудным. В 1799 году он отправил в Санкт-Петербург посольство, целью которого было следующее: Грузия должна быть помещена не под протекторат, а под полную власть императора, как и другие провинции России. С другой стороны, престол должен был быть гарантирован династии. 18 декабря 1800 года Павел I подписал манифест аннексии (присоединения) Грузии, который был провозглашен 18 января 1801 года после смерти Гиорги 28 декабря 1800 года. 11 марта Павел I был казнен. В апреле грузинские посланники попросили императора Александра I назначить грузинского князя губернатором с титулом имперского лейтенанта и короля Грузии. 12 сентября 1801 года Александр I, ссылаясь на невозможность восстановить старое правительство под протекторатом, подтвердил манифест Павла I и подтвердил, что Картли-Кахети впредь будет неотъемлемой частью имперских русских владений. Остальные члены старого грузинского правящего дома были насильственно изгнаны в Россию.
Российское владение Грузией способствовало расширению российской власти в Закавказье. Командующему „Кавказа“ князю Цицианову (самому отпрыску благородной грузинской семьи Цицишвили и губернатору 1802-6) пришлось сохранить последнее приобретение России против нескольких открытых врагов, включая лесбийских племен мусульман Дагистана и мусульманских ханов Баку, Шакки и Ганджу в Аджхарбайджане. номинальных вассалов Персии. Он перенес войну в лагерь врага, а в январе 1804 года захватил Гандию, убив своего правителя Джавада Хана, который помог Джаджар Ага Мухаммаду вторгнуться в Грузию и уволить Тифлиса в 1795 году (см. Выше); Ганджа [q.v.] теперь был переименован в Елизаветаполь в честь жены царя Александра I Елизаветы. Но когда Цицианов выходил на Баку в январе 1806 года, он был убит в битве местными персидскими войсками, хотя последующая экспедиция в этом году привела к захвату как Баку, так и Дарбанда. Давление было также оказано на османах, а порт Чёрного Поти, захваченный в 1809 году, Сухум-Шала в Абхазии в 1810 году и стратегический центр Ахалкалаки в юго-западной Грузии в 1811 году; только в 1810 году местный правитель Имерети подчинился русским после напряженных боев.
Внутри страны Грузия застопорилась в первые десятилетия правления России, особой причиной недовольства было подавление в 1811 году независимой грузинской церкви в качестве ориентира на национальную грузинскую лояльность вопреки гарантиям российско-грузинского договора 1783 года, и его насильственное включение в Русскую Православную Церковь, с Католикосом-Патриархом Антонием II, сосланным в Санкт-Петербург. Российская администрация сократила феодальные права грузинского дворянства, а налогообложение многочисленных войн обнищало землю. В 1830-2 гг. Грузинские заговорщики, сгруппированные вокруг таких фигур, как принц Александр Багратион, изгнанник в Персии, наконец попытались сбросить с себя русское правление в Грузии; но когда это не удалось, все надежды на восстановление Багратида закончились, и Грузия погрузилась в то, что Д. М. Ланг назвал „настроением торжественного молчаливого согласия“ в течение двух или трех десятилетий. Только во время наместничества в Грузии графа Михаила Воронцова (1845-54) Грузия наконец-то пользовалась мерилом просветительской, образовательной и культурной поддержки и коммерческого развития, с началом индустриализации в Тифлисском районе в рамках отдельной промышленной революции в Россия в целом во время правления Николая I (1825-55). Именно во время Воронцова, дойен современных грузинских исследований на западе, Мари-Фелисете Броссе (1802-80), посетил Грузию и там работал под его руководством. Старое грузинское дворянство потерпело всеобщий спад в этот переходный период, сопровождающееся усилением нежелания крестьянства выдержать свое прежнее подчинение. Окружающие части Грузии, которые сохранили некоторую автономию, теперь были подчинены прямому имперскому правлению. В 1857 году регент Мингрелия, Екатерина Дадиани, был свергнут, а в 1867 году юношеский наследник Николай Дадиани был вынужден уступить свои суверенные права России. Горная область Верхней Сванетии была аннексирована военной силой к наместнице Кавказа. В Абхазии, полукристианском и полумусульманском регионе, а мусульмане, обратившиеся к османам за поддержкой, правящий князь Михаил Шарвашидзе был свергнут силой оружия в 1864 году, что ускорило окончательное подчинение до сих пор неукротимых черкесов и последовательная эмиграция около 600 000 мусульманских черкесов на османскую территорию, предпочитая жить по русскому правилу (см. čerkes). В 1864 году крепостные были освобождены в Грузии, а в Мингрелии, Абхазии и Сванети в последующие годы, хотя бремя выкупных выплат, наложенных на бывших крепостных, означало, что их эмансипация была формальной, а не реальной. Был ещё один период просветленного правления под руководством великого князя Михаила, брата Александра II, вице-короля Кавказа 1862-82 года, в период правления которого Россия восстановила во время войны с Турцией 1877-8 гг. Значительные районы древней грузинской территории, которые были под контролем Османской империи с XVI века. В результате неудачного Договора Сан-Стефано, а затем Берлинского конгресса (1878 г.) Россия приобрела порт Батум и сохранила свои завоевания важных крепостей Ḳārṣ и Ardahān [q.vv.], командуя маршрутами в восточную Анатолию (эти последние два района не были восстановлены Турцией до 1920 и 1921 годов соответственно). Однако лауреаты правления великого князя были отмечены усилением панславистского чувства, которое в то время характеризовало имперскую политику и было зловещим для нерусских меньшинств империи, например, в запрещении 1872 года использования грузинского языка для обучения в Тифлисской духовной семинарии, главным центром подготовки грузинского священства и акцентом на ¶ грузинское националистическое и антирусское чувство (одним из его будущих учеников был Иосиф Джугашвили, позднее Сталин). Одним из аспектов грузинской культурной реакции и повторного пробуждения в эти годы стало появление анархизма и народничества или народнического движения в Грузии с 1870-х годов вместе с марксистской так называемой „третьей группой“, одним из лидеров которой был Ной Жордания, будущий меньшевик и президент независимой Грузии (1918-21). Окончание крепостного права и распад феодальных владений в Грузии и рост железнодорожной и нефтедобывающей промышленности в Закавказье в таких местах, как Баку, Батум, Тифлис и Кутаиси, создали благоприятные условия для распространения этих движений, направленных на первое место в российском императорском правительстве (которое на самом деле было самым крупным землевладельцем в Грузии). Революционный период 1905 года предшествовал в 1902 году крестьянские беспорядки в Гурии на юго-западе Грузии, где запасы были особенно фрагментированы, а в 1905 году грузинская (марксистская) социал-демократическая партия организовала забастовки и коммуны. Последующие репрессии со стороны русских и казачьих войск обратили внимание Запада на заявления Грузии как нации, которые, например, наблюдались в Британии благодаря усилиям грузинских ученых Оливера и Марджори Вардропа из Комитета „Друзья Грузии“, которые работали на линиях параллельно тем, что Е. Г. Браун для персидских конституционалистов. Во время Первой мировой войны грузинские эмигранты организовывались в Центральной Европе под патронажем Германии, а в 1915 году был создан грузинский легион для борьбы на черноморском прибрежном фронте. В русско-турецких сражениях на Западном Кавказе мусульманский грузинский лаз [q.v.] и Ачарс поддерживали Османов, а армяне — нерегулярно русские. С падением царского правительства в апреле 1917 года грузинские меньшевики взяли на себя власть, но развал Имперской армии позволил Турции вернуть свою оккупированную территорию в восточную Анатолию и продвигаться по Закавказью, отомстяя местных армян за возмещение за армянское убийство мусульман. Мусульмане Адхарбайджана отказались продолжать борьбу с Турцией, а теперь, отрезав от самой России, 12 апреля 1918 года Закавказье объявило себя независимой федеративной республикой, в состав которой входят христианская Грузия и Армения, а также мусульманин Аджхарбайджан. Оттоманцы все ещё настаивали на ретроцессии территории в Грузии, проигравшей России в XIX веке, перешли в наступление и оккупировали Батум. Таким образом, центробежные силы вскоре превратили Трансааукавскую республику в три составные части, а 26 мая 1918 года была создана независимая грузинская республика под защитой Германии; мир был заключен между Грузией и Турцией в июне, когда Турция восстановила Батум, Ḳарṣ, Ардахан, Ахалцихе и Ахалкалаки. Следовательно, с 1918 по 1921 год меньшевистский или социал-демократический режим управлял Грузией во главе с Жорданией с большим подъёмом грузинского национализма (первый университет Грузии, который был открыт в Тифлисе в 1918 году) и надеется на последующую мирную политику демократического социализма. После перемирия в ноябре 1918 года британские войска заменили немецких в Грузии, а Оливер Уордроп стал главным британским комиссаром в трех Закавказских республиках со своим штабом в Тифлисе. 27 января 1921 года Франция и Великобритания признали Грузию дипломатически суверенным государством. Однако новое государство находилось под давлением, вынуждая отбивать армянские претензии к грузинской территории, турецкие войска Кемайла на юге и, прежде всего, большевики. В феврале 1921 года большевики ¶ угрожали самому Тифлису, и он упал после героического сопротивления 25 февраля на страшный увольнение Красной Армии, Жордания бежала со своим правительством морем в Стамбул. Грузия при Советах неизбежно страдала от повторения великорусского шовинизма и империализма, излишеств российских войск, провоцирующих движение сопротивления партизан в Грузии, похожее на движение Басмачи [qv] в Центральной Азии, кульминацией которого было общее восстание в 1924 году, безжалостно подавленное , В течение следующих двух десятилетий и более, вплоть до 1953 года, Грузия стонала от репрессий Сталина и его приспешника Берии, самого себя мингрелянина и который занимался диктаторскими полномочиями в Закавказье 1932-8. До 1936 года Грузия была лишена своей автономии и стала частью Закавказской Федеративной ССР, из которых Тифлис был столицей, но в этом году он стал Грузинской ССР и в настоящее время является одной из составных республик СССР и включает в себя абхазскую и Аджарской автономной ССР и Юго-Осетинской автономной области общей площадью 27 000 км² / 70 000 км². Согласно данным за январь 1970 года, общая численность населения республики составляет 4 686 000 человек, 48% из которых являются городскими жителями и 52% сельскими, основными городами являются Тифлис (907 000 человек) и гораздо меньшие центры Кутаиси, Рустави, Сухум и Батум. Этнически население возвращается как 67% грузина, но со значительными меньшинствами армян, русских, азербайджанцев, осетин и абхазов (см. BSE 3, vii, 360-92). Какую долю из них все еще можно назвать мусульманином, неясно, но в 1921 году в столице Тифлиса было довольно много турок в своем населении, а в 1922 году, при советской власти, все еще была выпущена местная турецкая газета «Ени фикир» , и журнал, Дэн yi̊ldi̊zi̊ (см. Mīrzā Bālā, Ādharbāydjān türk maṭbū'āti̊, Баку, 1922); но перепись 1922 года насчитывала всего 3,255 азербайджанских тюрок и 3998 персов, предположительно всех мусульман. Азербайджанских турков в Грузии, естественно, можно найти главным образом в распространении равнины Адхарбайдджан на востоке и юго-востоке Тифлиса, в таких районах, как Борчалы и Шарайази, и они являются частью племенной группы «Казак-Шамс аль-Дин» (см. Bala, İA art. Gürcistan). |
al-Kurd̲j̲, Gurd̲j̲ , Gurd̲j̲istān, the names in Islamic sources for the province of Georgia in western Caucasia. Georgia comprises four distinct regions: Mingrelia and Imereti in the north-west; Samtask̲h̲e in the south-west (adjoining the Black Sea coastal region of Lazistān [see laz ], inhabited by a people closely related to the Georgians); Kartli in the north, with the capital Tiflis [q.v.], Georgian Tbilisi; and Kak̲h̲eti in the east. Topographically, much of Georgia comprises mountains, hills and plateaux, with lowland only on the Black Sea coastal plain and in the valleys of the River Rioni and its tributaries, draining westwards into the Black Sea, and of the River Kura (Georgian Mtkvari, Islamic Kur [q.v.]) and its tributaries, draining eastwards into the Caspian.
The Georgian people (who refer to themselves as Kartvel-ebi and their homeland as Sa-kartvel-o, after a mythical, semi-divine ancestor Kartlos) are linked with the Svans of northern Mingrelia and the Mingrelo-Laz in the so-called „Ponto-Zagros“ group of Caucasian peoples, although over the millennia their blood must have been much mingled with that of other peoples who have invaded or have passed through their country. Linguistically, the Georgian language forms with Svanetian and Mingrelo-Laz the southern or Ibero-Caucasian group of Caucasian languages; for details, see al-ḳabḳ , languages. It is written in an alphabet of considerable phonetic exactness, which is traditionally considered to be the creation of St. Mesrop, inventor of the Armenian alphabet, but which apparently had two forms originally; these must at all events have been derived in the first place from Aramaic-Pahlavi scripts (see D. Diringer, The alphabet, a key to the history of mankind 3, New York 1968, 252-4).
From earliest times, Georgia has been a meetingpoint for the cultures of East and West and a place where the products of European ¶ and Asian commerce were exchanged. In Homeric times, the western Georgian coastal region, Imereti and Mingrelia, formed the famed Colchis, land of the Golden Fleece sought by Jason and the Argonauts, whilst the lands to the east, Kartli, Kak̲h̲eti and Samtsk̲h̲e. formed the Caucasian Iberia, with its capital at Mtsk̲h̲eta-Armazi. on the River Kur just upstream from modern Tiflis. The campaigns of Pompey in the 1st century BC brought Georgia into the sphere of Roman political and cultural influence, and to classical geographers like Strabo we owe a description of Iberia, and the fourfold class-division of its society, a division not dissimilar from that of ancient Iran. The Iberians did indeed have close cultural links with the Parthians, and we find Iberian kings and nobles with Iranian names like Parnavaz and Asparuk̲h̲, together with a certain spread of the Zoroastrian religion within Iberia, a process only arrested by the adoption of Christianity within Georgia ca. 330 AD, during the reign of the Emperor Constantine the Great and through the missionary efforts of a Cappadocian slave woman, St. Nino. The consequences for the future history of Georgia and its people of this conversion to Christianity were incalculable. Georgia, and Armenia [see armīniya ] to the south of it, henceforth became bastions of the new faith against the pagan regions of the eastern Caucasus and against the Sāsānids of Persia, the enemies of Byzantium. At first dependent on the Patriarchate of Antioch, the Georgian Church, like that of the Armenians, espoused Monophysitism and rejected the formulae of the Council of Chalcedon, and at the Council of Dvin of the Armenian and Georgian Churches in 506, the Georgians seceded from Orthodoxy and set up their own national church of St. George, with its Catholicos-Patriarch resident at Tiflis.
The old capital of Georgia Mtsk̲h̲eta (Ptolemy, Geography , 5.10 Μεστλῆτα = Μεσχῆτα) was sometimes called by the Arab geographers by a popular etymology Masd̲j̲id D̲h̲i ’l-Karnayn (Masʿūdī, Murūd̲j̲ , ii, 56; cf. Marquart, Streifzüge , 186). According to the Georgian Chronicle, the Persian eristav („ethnarch“) sent against Varaz-bakar (379-93?), king of Georgia (of the K̲h̲osroid dynasty, descended from the Sāsānids), built Tiflis „between the Gates of the Caucasus“ (i.e. between Darial and Darband) „to serve as a bulwark against Mtsk̲h̲eta“ (Brosset, Histoire de la Géorgie, i, 140). During the wars of king Wak̲h̲tang Gurgasal (446-99?) with the Persians, the fortress (kala) and the village (sopʿeli) of Tiflis were destroyed. Wak̲h̲tang laid the foundations of a town at Tiflis and his son Dači (499—514) completed its walls (op. cit., 180, 196—201). After 523, the Persians, having suppressed the ruling dynasty of eastern Georgia, maintained a Persian marzbān in Tiflis, beside whom representatives of the Georgian nobility had a nominal share in the administration of the country (Brosset, i, 226; Marquart, op. cit., 397, 431-2; D̲j̲avak̲h̲ov. K̲h̲rist . Vostok, i [1912], 110). The governor of Mtsk̲h̲eta was under the marzbān. Theophanes of Byzantium (6th century) is the first Byzantine author to mention ἡ Τίφιλις (Τιφλίς) μητρόπολις under the year 571 (Theophanes apud Photium, in Migne, Patrologia graeca, ciii, 139; cf. Muralt, Essai de chronologie byzantine, St. Petersburg 1855, i, 156). The wars with the Turks and the Byzantines having distracted the attention of the Persians from Iberia, the Georgians asked the Byzantine emperor to give ¶ them a king and the Bagratid Guaram (575—600) was set up at Mtsk̲h̲eta. To this king tradition attributes the „restitution of the foundations of the church of Sion in Tiflis“ (i, 222). After the victory gained over the Byzantines by K̲h̲usraw Parwīz (after 606), the son of Guaram, Stephanos I (who was content with the title of eristʿavi = „ethnarch“), joined the Persians. Later, when in 624 Heraclius and his Turkish allies laid siege to Tiflis, Stephanos defended the town bravely. Heraclius appointed as mtʿavar („chief“) Adarnases of the old K̲h̲osroid family and associated with him the eristcavi D̲j̲ibg̲h̲u (Theophanes: Ζιέβηλ; according to Marquart: Tʿong Yabg̲h̲u K̲h̲aḳan). The citadel (kala) was taken and Stephanos slain.
The Arabs confounded Armenia and Georgia (cf. Balād̲h̲urī. Futūḥ , 194; and Yāḳūt, ii, 58, where D̲j̲urzān is a nāḥiya of the country of Armīniya). According to the Georgian chronicle [ Kʿartʿlis tsk̲h̲ovreba), the Agarians invaded Somk̲h̲etia („Armenia“, a rather ambiguous term, for „Somk̲h̲etia of Karti“ began to the south of the river K̲h̲ram. about 20 miles south of Tiflis) in the reign of Stephanos II (639-63?), son of Adarnases, who lived in Tiflis. On the death of this king, his sons Mir and Arčil withdrew to Egris in Mingrelia. In the period of their joint reign (663-8) Georgia was visited by the ferocious Murwan Ḳru („Marwān the Deaf“) sent by the Amīr al-Muʾminīn Es̲h̲im (= His̲h̲ām whose dates are actually 105-25/724-43!). Such mistakes and anachronisms may be explained by the fact that at this period, the national life of Georgia had taken refuge far to the west in lands not easily accessible from Čʿorok̲h̲ (Klard̲j̲etia). The thread of events may, however, be pieced together from Arab and Armenian statements [see armīniya ]. In reality, Arab expeditions penetrated into Transcaucasia in the reigns of the early caliphs. According to Ṭabarī, i, 2666, in 22/643 Surāḳa, having made peace with S̲h̲ahr-Barāz (king of Bāb al-Abwāb [q.v.]), sent Ḥabīb b. Maslama against Tiflis. To the same year Ṭabarī, i, 2674, puts the peace with the people of this town, but it was actually made in 25/645 in the reign of ʿUt̲h̲mān (Yaʿḳūbī, Historiae , 194; Balād̲h̲urī, 198). When Habīb b. Maslama had conquered Armenia, he turned his attention to Georgia. A Georgian ambassador (Nkly = Nicolas? Tfly = Theophilus ?) appeared before him to testify that the baṭrīk of D̲j̲urzān and his people were well-disposed. Habīb’s answer (cf. the versions in Balād̲h̲urī, 201 and Ṭabarī, i, 2764; Yāḳūt, i, 857, rather follows Balād̲h̲urī) was addressed simply to „the inhabitants of Tiflis, in [the rustāḳ of] Mand̲j̲alīs (now Manglis) in al-D̲j̲urzān (= Georgia) in the land of Hurmuz“. Habīb guaranteed the people the exercise of their religion, but he sent to Tiflis the learned ʿAbd al-Raḥmān b. D̲j̲azʾ to expound the law of Islam, and indeed the people of the town were soon converted to Islam. After reducing Tiflis, Habīb extended his conquests or his treaties of peace over other regions inhabited by the Georgians and their neighbours (Balād̲h̲urī, 202-3; cf. the attempts to analyse them in G̲h̲azarian, Armenien unter der arabischen Herrschaft, in Zeitschr . f. armen. Philologie, ii (Marburg 1903), 149—225). Among these, the Sanāriya play a prominent part Ptolemy, 5.8.13: Σαναραῖοι; in Armenian: Tsanarkh), a very warlike Christian people who lived in Kak̲h̲eti and the high Alazan and who, according to the hypothesis of N.Y. Marr, were identical with the modern Tʿus̲h̲, whose language is related to that of the Čečens (cf. Izv . Akad . Nauk ., x/12 [1916], 1379—1408).¶ From the time of Habīb’s expedition to the reign of al-Mutawakkil (232-47/847-61) the D̲j̲urzān (eastern Georgians) and the Abk̲h̲āz (q.v., here in the wide sense of „western Georgians of the valley of the Rion“, i.e. of Imereti) paid tribute to the Arab military commander in Tiflis (Murūd̲j̲ , ii, 65; Yāḳūt, ii, 583). From the time of Yazīd II (101-5/720-4) we have a letter in which D̲j̲arrāḥ b. ʿAbd Allāh confirmed to the D̲j̲urzān the guarantees given by Habib b. Maslama (Balād̲h̲urī, 202; there is a reference there also to the rustāḳ of Mand̲j̲alīs, but several place-names are still unidentified). As to the „Murwan Ḳru“ of Armenian and Georgian tradition, two personnages seem to have been confused in this figure (Marquart): Muḥammad b. Marwān, of whom the Georgians seem to have heard the Armenians speak, and his son Marwān b. Muḥammad who in the reign of His̲h̲ām was fighting mainly in Dāg̲h̲istān, but whose expedition against the „Gate“ of the Alān [q.v.] must have passed through the region of Tiflis. His headquarters were at Kisāl(?), 20 farsak̲h̲ s from Tiflis and 40 farsak̲h̲s from Bard̲h̲aʿa (probably Kesala below Tāwūs, which satisfies the description; see below). A dirham is known of ʿAbd al-Malik struck at Tiflis in 85/704.
In 141/758 the K̲h̲azars [q.v.] under Raʾs Ṭark̲h̲ān invaded Armenia (Yaʿḳūbī, ii, 446). Ṭabarī (iii, 328), speaking of the same event under 147/764, says that during the invasion of Astār K̲h̲ān al-K̲h̲wārazmī (sic), many Muslims and d̲h̲immī s were made prisoners and the Turks entered Tiflis. Yaʿḳūbī immediately after 141/758 mentions a rising of the Ṣanāriya. The latter were defeated by ʿĀmir b. Ismāʿīl, who then returned to Tiflis and executed his prisoners there. Another K̲h̲azar invasion took place in 183/799. Their king came as far as the bridge over the Kur and ravaged the country, but the taking of Tiflis is not mentioned by the Arab writers (Yaʿḳūbī, ii, 518; Ṭabarī, iii, 648) while the Georgian chronicle says that in the joint reign of the brothers Ioane and D̲j̲uans̲h̲er (718-86?) the K̲h̲āḳān’s general Blučan (in Armenian Bulčʿan) took Tiflis and conquered Kartli. Of the governors whom Hārūn al-Ras̲h̲īd (170-93/786-809) sent to Armenia, the harshest was K̲h̲uzayma b. K̲h̲āzim (Balād̲h̲urī, 210). The Georgians called him Cʿičʿum-Asim. Yaʿḳūbī, ii, 210, confirms the cruelty of his second governorship. The D̲j̲urd̲j̲ān (read D̲j̲urzān) and the Ṣanāriya rebelled. K̲h̲uzayma’s general Saʿīd b. Hayt̲h̲am defeated them, drove them out of the country and then returned to Tiflis. Under al-Maʾmūn (198—218/813-33) a certain Muḥammad b. ʿAttāb established himself in Armenia. In 214/829 he conquered the land of the D̲j̲urzān and the Ṣanāriya joined him (Yaʿḳūbī, ii, 540, 565-6). K̲h̲ālid b. Yazīd gave amān to Muḥammad b. ʿAttāb and defeated his allies, the Ṣanāriya, but the disturbances in Armīniya went on (Yāʿḳūt, ii, 566; Balād̲h̲urī, 210-11). In 215-39/830-53, Isḥāḳ b. Ismāʿil carved himself out a principality in Georgia.
According to Masʿūdī, Murūd̲j̲, ii, 65, he was of Ḳurays̲h̲ origin. His father Ismāʿīl was the son of S̲h̲uʿayb, a client of Marwān II (126-32/744-50); he had settled in Georgia in the time of the caliph al-Amīn (193-8/809-13) and had had skirmishes with the governor Asad b. Yazīd (Yaʿḳūbī, ii, 528). The uncle of Isḥāḳ, ʿAlī b. S̲h̲uʿayb, mentioned in the Georgian chronicle, i, 260, 265, is said to have received Tiflis from K̲h̲ālid, probably after Muḥammad b. ʿAttāb. But already in the governorship of Ḥasan Bād̲h̲g̲h̲īsī, the second successor of K̲h̲ālid, we find the name of Isḥāḳ. When the Byzantine troops ¶ of Theophilus (829-42) reached Wanand (near Ḳars), they „were cut to pieces by Sahak, son of Ismael“ (cf. Stephen Asolik, ii, ch. 5., tr. Dulaurier, 171). As a result of such exploits, the caliph al-Wāt̲h̲iḳ (227-32/842-7) recognised Isḥāḳ as lord of Armenia, but this did not last long. Muḥammad, son and successor of K̲h̲ālid, defeated Isḥāḳ and drove out the Ṣanāriya. According to the Georgian chronicle, the Georgian princes (who had less fear of the central government so far away) supported Muḥammad against Isḥāḳ and his allies, the people of Kak̲h̲eti and the Ṣanāriya. Finally, in the reign of al-Mutawakkil, the Turkish commander Bug̲h̲ā al-Kabīr al-S̲h̲arābī [q.v.] was sent to Armenia. In Rabīʿ I 238 (August-September 852), he left Dabīl for Tiflis. Bug̲h̲ā watched the operations from the high hills beside Sug̲h̲dabīl (the reference is to the heights of Mak̲h̲atha to the north of Isani = Sug̲h̲dabīl). Isḥāḳ made a sortie, but Bug̲h̲ā’s naffāṭūn (throwers of Greek fire) set fire to the town. Isḥāḳ’s palace was burned. He and his son ʿAmr were taken prisoners by the Turks and the Mag̲h̲āriba. Isḥāḳ was decapitated and 50,000 (?) men lost their lives in the destruction of the town by fire. The Mag̲h̲āriba took the survivors prisoners and mutilated the dead. Isḥāḳ’s wife, daughter of the lord of Sarīr (= the principality of the Avars in northern Dāg̲h̲istān), was at Sug̲h̲dabīl, which was defended by the K̲h̲uwayt̲h̲iya (people of Sasun; cf. mayyāfāriḳīn). Bug̲h̲ā granted them amān on condition that they laid down their arms and he continued his operations in the direction of Ḏj̲ardmān and Baylaḳān (Ṭabarī, iii, 1114-16; cf. Thomas Artsruni, iii, chs. 9-10, ed. Brosset, St. Petersburg 1874, 140-50. A Georgian inscription on the church of Ateni gives the Islamic date 239 for the taking of Tiflis by Bug̲h̲ā; cf. Ḏj̲avak̲h̲ov, K̲h̲rist . Vostok, i [1912], 284). The destruction of the Muslim principality of the former clients of the Umayyads, which was a focus around which local elements gathered, was an irreparable mistake for the caliphate. The Arab authors (Masʿūdī, ii, 67; Yāḳūt, ii, 58) date the decline of Arab power in the Caucasus from this. Bug̲h̲ā was soon recalled; cf. Brosset, op. cit., i, 266-8, and Thomas Artsuni, ibid. There was an ʿAbbāsid mint for dirhams at Tiflis till 331/942 (pieces are known of 210, 248, 250, 294, 298, 304, 307, 311, 312, 314, 330, 331); cf. Tiesenhausen, Monnaies des khalifs orientaux, St. Petersburg 1873; Pak̲h̲omov, Moneti̊ Gruzii . i. Domongolskiy period, in Zap . Num . Otd . IRAO, i/4 (1910); E. von Zambaur, Die Münzprägungen des Islams zeitlich und örtlich geordnet, i, Wiesbaden 1968, 89-90. The aid which Bagrat (826-76) had lent to the caliph against Isḥāḳ did not bring the reward desired by the eastern dynasty. The rival dynasty, called of Abk̲h̲azia (cf. the explanation of this term above), seized Kartli. Thus Masʿūdī (writing in 332/942), Murūd̲j̲, ii, 69, 74, says that the Kur left the possessions of D̲j̲urd̲j̲īn (Bagratid of the lateral line, d. 941; Marquart, op. cit., 176) crossed the land of Abk̲h̲āz (sic) and arrived in front of Tiflis, the inhabitants of which, although surrounded by infidels on all sides, still retained their courage and were numerous. The founder of the Armenian Bagratid kingdom As̲h̲ot (885-90?) also intervened in the affairs of Kartli (Brosset, i, 270, n. 12). Masʿūdī gives Masd̲j̲id Ḏh̲i ’l-Ḳarnayn (= Mtsk̲h̲eta) as the residence of the king of D̲j̲urzān (al-ṭanbag̲h̲ī , ingeniously emended by Marquart, op. cit., 186, to the Armenian * mambag̲h̲i > mamphali, a Georgian title).
In the meanwhile, there arose in Ad̲h̲arbāyd̲j̲ān ¶ the first Muslim dynasty that owned the suzerainty of Bag̲h̲dād, the Sād̲j̲ids (276/889 or 279—893 to 317/929; see sād̲j̲ids and R. Vasmer, O monetak̲h̲ Sad̲j̲idov, in Izvestia Obs̲h̲č . izuč . Azerb . (Baku 1927), No. 5, 22-51). Abu ’l-Ḳāsim Yūsuf went to assist the isolated Muslims in the north. In 299/912 (?) he came to Tiflis, the amīr of which was then called D̲j̲aʿfar b. ʿAlī (cf. below), and seized the fortresses of Ud̲j̲armo and Bočʿorma (on the upper Iora) (cf. Brosset, i, 275, n. 2). The chronicle also mentions another expedition (between 305/918 and 311/923) of the „Saracens called Sad̲j̲“, in the course of which Mtsk̲h̲eta was taken. The Muslim sources are silent about these expeditions. Immediately afterwards the chronicle mentions the appearance of the Musāfirids [q.v.] or Sālārids at Bard̲h̲aʿa and in Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān.
The series of reigns „shows the greatest confusion“ (Brosset), until the king Bagrat III (980—1014?) reunited Kartli, Abk̲h̲azia, Tao (on the Čʿorok̲h̲) and Ardanud̲j̲. In his time, the S̲h̲addādid [q.v.] Faḍlūn invaded Armenia, but was defeated by the Georgians, and Mtsk̲h̲eta was always regarded as the royal city, although the rulers resided in Kutais (Kʿutʿatʿisi). In 421/1030 the Georgian and Kak̲h̲etian notables, with the help of the amīr D̲j̲aʿfar of Tiflis, undertook an expedition against the S̲h̲addādid Pʿadlon (Faḍlūn of Gand̲j̲a). But when the latter died, Liparit Orbeliani, the powerful lord of Tʿrialetʿ (on the upper K̲h̲ram), captured D̲j̲aʿfar by a ruse and only released him on the appeal of the young king Bagrat IV (1027-72), who evidently did not wish Tiflis to be annexed by the turbulent Liparit. D̲j̲aʿfar was re-established at Tiflis, but a few years later the king himself laid siege to Tiflis. The siege had lasted for two years when suddenly the king at the suggestion of Liparit made peace with Ḏj̲aʿfar. After the death of the latter, the elders (ber) of Tiflis offered the keys of the town to Bagrat, who occupied the citadel Dār al-D̲j̲alāl and the two „towers“ Tsʿḳalḳin and Tʿabor. The inhabitants of the Isan quarter on the left bank of the Kur, however, destroyed the bridge, and Bagrat had to turn his ballistas upon them.
In 439/1048 the troops of Ibrahim Yināl (in Georgian Bahram-Lam) appeared for the first time in Basian (Pasin on the upper waters of the Araxes). In 445/1053 (?) the Sald̲j̲ūḳs undertook an expedition against Gand̲j̲a, but a countermovement by the Byzantines, who were allies of Bagrat IV, saved the town. Thereupon the people of Tiflis again invited Bagrat, but as a result of Liparit’s intrigues, the Byzantines kept Bagrat prisoner in Constantinople for three years. Then Bagrat recovered the greater part of his fortresses, when suddenly Alp Arslan (455-65/1063-72) invaded Georgia (Brosset, i, 326). On 10 December 1068, Alp Arslan, accompanied by the kings of Armenia and Kak̲h̲eti (Ag̲h̲sarʿan, son of Gagik, of the dynasty of Korikoz (Chorepiscopi), which ruled from 787 to 1105), as well as the amīr of Tiflis, marched against Bagrat. All Kartli was occupied and many Christians slain or taken prisoners. The S̲h̲addādids were given compensation. Tiflis and Rustaw were given to Faḍlūn of Gand̲j̲a, and Ānī to Manučihr b. Abi ’l-Aswār. In the spring of 461/1069, Bagrat returned to Kartli. Faḍlūn encamped at Isan (a suburb on the left bank) and with 33,000 men ravaged the country. Bagrat defeated Faḍlūn, who took the road through Kak̲h̲eti, but was taken prisoner by Ag̲h̲sartʿan. At the price of conceding several fortresses on the Iora, Bagrat ransomed Faḍlūn and received from him the surrender of Tiflis, ¶ where in the meanwhile a certain Sithlaraba (Sayyid al-ʿArab?) was proclaimed amīr. This plan failed, for Alp Arslan obtained the liberation of Faḍlūn. Giorgi II, son of Bagrat (reigned 1072-89, lived to 1125), lived in Kutais. In Kak̲h̲et Ag̲h̲sartʿan retained his possessions on condition that he adopted Islam.
The revival took place under Dawid II Aghmas̲h̲enebeli (the „Restorer“) who took the title of king „of Kartli and Abk̲h̲azia“ (1089—1125?). Dawid brought into Georgia through the pass of the Alans (Darial) 40,000 Ḳi̊pčaḳs (Polovtsi) and 5,000 slaves converted to Christianity. In spite of their unruliness (Brosset, op. cit., i, 379), these warlike elements enabled Dawid to throw off Sald̲j̲ūḳ domination. He ceased the payment of the k̲h̲arād̲j̲ and put an end to the seasonal migrations of the Turks into Georgia. He gave his daughter Tʿamar in marriage to the S̲h̲īrwān-S̲h̲āh [q.v.] Ak̲h̲sitān (in Georgian, Ag̲h̲sartʿan) and treated him as his vassal.
On the complaints of the Muslims of Tiflis, the Sald̲j̲ūḳ Maḥmud b. Muḥammad (511-25/1118-31) sent an expedition into Georgia in which the Artukid Nad̲j̲m al-Dīn G̲h̲āzī, the Mazyādid Dubays b. Ṣadaḳa (Durbez of the Georgian chronicle) and the brother of the Sulṭān Tug̲h̲ri̊l (lord of Arran and Nak̲h̲ičewan) with his atābeg Kün-tog̲h̲di̊, all took part. On 18 August 1121 this army entered Tʿrialetʿ and Manglis, but was destroyed by Dawid and his Ḳi̊pčaḳs, after which in 515/1121-2), Dawid stormed Tiflis, so that the town might become „for ever an arsenal and capital for his sons“; Brosset, i, 365-7, and Additions, i, 230, 236-41 ; cf. Ibn al-At̲h̲īr, x, 398-9 (= Defrémery, Fragments , 26); Kamāl al-Dīn, Tāʾrīk̲h̲ Ḥalab, in Recueil des hist, des croisades, iii, 628; Yāḳūt, i, 857 (s.v. art. Taflīs). The Arab historian al-ʿAynī (761—854/1360-1451), who utilises sources, some of which are no longer accessible (Brosset, i, 241), admits that Tiflis was burned and pillaged but, contrary to the other sources which emphasise the atrocities committed by Dawid (Matthew of Edessa in Brosset, Add ., i, 230), says that the king respected the feelings of the Muslims more than Muslim rulers had done. Dawid is also said to have promised to strike coins with Muslim legends; the coins however of the king (cf. Pak̲h̲omov, Moneti̊ , etc., 77-81) bear the image of the Virgin. Great caution in dealing with the Muslims was necessary because, as the Georgian chronicle acknowledges, the fighting between Muslims and Christians was still very bitter (cf. Brosset, i, 380).
Dawid succeeded in Tiflis to the Banū D̲j̲aʿfar, of whom it is not known whether they were of Arab or purely Georgian origin. While the Georgian Chronicle (i, 367) puts at 400 years the period of Muslim rule in Tiflis, al-ʿAynī gives the Banū D̲j̲aʿfar alone a period of 200 years. Indeed, we have seen that in ca. 300/912 the amīr of Tiflis was already called Ḏj̲aʿfar [b. ʿAlī] (Brosset, i, 275). His successor struck coins at Tiflis; dirham s are known of Manṣūr b. D̲j̲aʿfar, dated in 342 and 343 (with the name of the caliph al-Muṭīʿ li ’llāh), and of D̲j̲aʿfar b. Manṣūr, dated 364, 366 (al-Ṭāʾiʿ li ’llāh). In the time of Bagrat IV (1027-72) the amīr of Tiflis was called Ḏj̲aʿfar (his father ʿAlī had carried off the property of the Sveti-Tsk̲h̲oveli church of Mtsk̲h̲eta). The Chronicle calls him Muk̲h̲atʿ Gwerd D̲j̲apʿar (Muk̲h̲atʿ Gwerd is a place near Mtsk̲h̲eta). During the 40 years before the conquest of Tiflis by Dawid, the town was governed by the young members of the Banū Ḏj̲aʿfar family, each of whom in turn held power for a month (al-ʿAynī).¶
The reign of Dimitri (1125-54) was occupied with a civil war with the Orbeliani family. The Muslim rulers contemporary with him were: in Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān, the atābeg Ildeñiz or Eldigüz [q.v.] (in Georgian Ildiguz); at Ānī, the scions of the S̲h̲addādids; at K̲h̲ilāṭ, Ẓahīr al-Dīn S̲h̲āh-i Arman (523-79/1128-83); at Erzerum, the amīr Saltuḳ b. ʿAlī, whom the Georgians defeated near Ānī in 548/1153; cf. Ibn al-At̲h̲īr, xi, 126, year 548/1157; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, ii, 577; Defrémery, Fragments , 40. It was Dimitri who, taking advantage of the earthquake in 1139 at Gand̲j̲a, carried off the famous iron gate of this town and took it to the monastery of Gelatʿi (cf. Fraehn, Mém . Ac. St. Pétersbourg, ser. 6, Sc. morales, iii, 531). The position in Tiflis is described by Ibn al-Azraḳ, the historian of Māyyāfāriḳīn, who visited Tiflis in 548/1153. He says the Muslims were in a favoured position. Every Friday Dimitri came to the mosque and sat on a dais (dakka) opposite the k̲h̲aṭīb; cf. Amedroz, Three Arabic manuscripts …, in JRAS (1902), 791 (al-Azraḳ may have been the source used by al-ʿAynī). Under Giorgi III (1156-84), the Muslim kingdoms around Georgia remained the same, and the king conducted vigorous campaigns against Erzerum, Ānī, Dwīn, Nak̲h̲ičewān, Gand̲j̲a, Bard̲h̲aʿa and Baylaḳān. To assist his cousin the S̲h̲īrwān-S̲h̲āh Ak̲h̲sitān, son of Tamar, Giorgi’s aunt, the king even went to Darband (cf. Brosset, i, 383—403, and Add . i, 253-7, 266; Ibn al-At̲h̲īr, years 556, 557, 559, 561, 569). The reign of Tamar (1184—1211 or 1212), the „Sun of Kartli“, is the culminating point in the history of Georgia, now on the threshold of terrible trials. Having forced the diadochi of the Sald̲j̲ūḳs to accept peace, the Christian kingdom now assumed the offensive and surrounded itself with Muslim vassals. Tamar played an important part in the creation of the empire of the Comnenoi of Trebizond (Kunik, Osnov . Trapez . imperii v 1204, in Učen . Zap . Akad . Nauk, ii [1853], 705-33). The troops operating from Erzerum and Erzind̲j̲ān inflicted defeats on the Ildeñizids of Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān. The sack of Ardabīl by the Georgians (Brosset, i, 469-73) finds confirmation in the Silsilat al-nasab-i ṣafawiyya , Berlin 1843, 43; cf. Khanykov, Mél . Asiatiques, i (1852), 580-3. The Chronicle also mentions in 1210-12 an expedition through the whole of northern Persia as far as Romguaro (= Ramd̲j̲ār near Nis̲h̲āpūr!), but beyond Tabrīz the stages in this march seem to be quite fanciful (Brosset, i, 469-73). In spite of the brilliant success of the generals Zak̲h̲aré and Iwané of the Mk̲h̲argrdzel family (Armenian of Kurdish origin; cf. Brosset, Add., i, 267), the Georgian victories were not lasting and of all her conquests, Tamar could only retain Ḳars (Brosset, i, 467). At home also (D̲j̲avak̲h̲ov), the growing power of the feudal lords demanded the attention of the queen. Muslim customs penetrated into Georgia; the general Iwané was given the title of Atābeg („used among the Sultans“; Brosset, i, 474). In the reign of Tamar, we find mention of a rebel, Gozan son of Abu ’l-Ḥasan, „amīr of Tiflis and Kartli“ (is this a scion of the Banū D̲j̲aʿfar?).
The son of Tamar, Giorgi III Las̲h̲a („splendid“ in the Abk̲h̲azian language) who ruled from 1212-23, levied the k̲h̲arād̲j̲ of Gand̲j̲a, Nak̲h̲ičewān, Erzerum (Karnukalak) and K̲h̲ilāṭ, but in 617/1220 the Mongol troops of Subutay and Diebe (in Georgian: Suba and lama or Čʿeba) made their appearance in Persia. The Georgians were several times defeated; the Chronicle (Brosset, i, 493) considers the defeat at Berdud̲j̲ (on the Borčala) as the ¶ turning-point in the fortunes of the Georgian armies, hitherto invincible. Giorgi died suddenly and the throne passed to his sister Rusudan (1223-47) (Ḳi̊z-malik, the „maiden king“ of the Muslims), a beautiful princess devoted to pleasure, whose hand was sought by her Muslim neighbours (Brosset, 1/495). In the end she chose the son of the Sald̲j̲ūḳ of Erzerum, Mug̲h̲īt̲h̲ al-Dīn Tog̲h̲ri̊l (in Georgian Orʿul) who by his father’s orders became a Christian (Ibn al-At̲h̲īr, 12/270: ḥādit̲h̲atun g̲h̲arībatun lam yūd̲j̲ad mit̲h̲luhā). In the letter from Rusudan to the Pope Innocent III (which reached Rome in 1224), the king speaks of the Mongol invasion as an insignificant episode, but a new enemy was at the gate. The K̲h̲wārazm-s̲h̲āh D̲j̲alāl al-Dīn defeated the Georgians at Garni in S̲h̲aʿbān 622/August 1225; (Ibn al-At̲h̲īr, xii, 283; Nasawī, ed. Houdas, 112; Brosset, Add., i, 309). The Georgian commander S̲h̲alwa (D̲j̲uwaynī, ii, 159: he and his brother) was taken prisoner. Tiflis was occupied on 9 March 1226, thanks to the treachery of the Persians who lived in the town. According to D̲j̲uwaynī, D̲j̲alāl al-Dīn spared the inhabitants and allowed them to withdraw to Abk̲h̲azia, but destroyed all the Christian places of worship. Ibn al-At̲h̲īr on the other hand says that the town was taken by storm (ʿanwat an wa-ḳahr an min g̲h̲ayr i amān in) and all those who did not accept Islam were massacred. Nasawī (122) also confirms the massacre of all Georgians and Armenians in Tiflis (cf. Brosset, i, 504-7). The vizier S̲h̲araf al-Mulk was appointed governor of the town. When he left for winterquarters at Gand̲j̲a, the Georgians returned to Tiflis and burned the town, knowing that it was impossible for them to hold it (Nasawī, 125). D̲j̲alāl al-Dīn, occupied elsewhere, did not return to Georgia till 625/1228 when at Mindor (in Georgian „field“) near Lore, he scattered the forces of the commander-in-chief Iwané, made up of very diverse elements: Georgians, Alans, Armenians, people of Sarīr (= the Avar of Dag̲h̲istān), Lakz, Ḳipčaḳ, Svan, Abk̲h̲āz, D̲j̲anīt (= Čʿan-etyi; cf. laz), men from Syria and Asia Minor (cf. D̲j̲uwaynī, ii, 170). The Georgian Chronicle (Brosset, i, 510) says that after the victory at Bolnis (= Mindor?), D̲j̲alāl al-Dīn committed fresh atrocities at Tiflis.
D̲j̲alāl al-Dīn disappeared from the scene in S̲h̲awwāl 628/August 1231), but the remnants of the K̲h̲wārazmians disturbed the eastern part of Georgia and shut the feudal lords up in their castles. Tiflis, however, was still in possession of Rusudan, when the Mongols of D̲j̲urmag̲h̲an entered Georgia via Gand̲j̲a. This took place in 1236 (Brosset, i, 333; according to d’Ohsson, iii, 75: ca. 632/1235). Rusudan left Tiflis for Kutais, and the governor of Tiflis burned the town (Brosset, i, 514: „thus was ruined the city of Tiflis“). The noʾin s, of whom the Chronicle always mentions four (Čarmag̲h̲an, Čag̲h̲tar, loser and Bičuy) occupied the country and restored Tiflis. Rusudan’s rule was confined to the valley of Rion. The Mongols broke up the political organisation of the country: the Georgians were pressed into the Mongol service (expeditions against the Sald̲j̲ūḳs of Rūm, G̲h̲iyāt̲h̲ al-Dīn, against the Ismaʿīlīs of Alamūt, against Bag̲h̲dād etc.). The country was divided into six tuman s and the Georgian feudal lords (mtʿawar) whose fiefs underwent changes, were divided among the noʾins. The people of note had to go to Batu-K̲h̲ān and then to the Great K̲h̲ān in Mongolia, where they were kept for years. In this way the heir to the throne, Dawid (called in Mongol Narin „splendid“), ¶ was removed from the country. A certain Egarslan tried to unite the country against the Mongols („he only lacked the name of king“; Brosset, i, 542), but the Mongols set up against him Dawid, son of Georgi Las̲h̲a, who was crowned at Mtsk̲h̲eta. He also had to go to Batu and to Ḳaraḳorum. The „two Dawids“ are mentioned among these present at the ḳurultay of Güyük-K̲h̲ān in 643/1245 (cf. D̲j̲uwavnī. i, 205, 212; Ras̲h̲īd al-Dīn, ed. Blochet, 242). Returning to Georgia, after the accession of Möngke (1248-59), they ruled together at first. As Hülegü did not like Dawid Narin, the latter escaped to Abk̲h̲azia. „It was thus that our country became two principalities“, says the Chronicle (Brosset, i, 546). Eastern Georgia owned two suzerains: on the one side, Batu-K̲h̲ān, lord of the country north of the Caucasus, wished to extend his authority over Georgia; on the other side, the Il-K̲h̲āns of Persia asserted their rights over it. Dawid, son of Las̲h̲a, exasperated by the exactions of K̲h̲ōd̲j̲a ʿAzīz, collector of Mongol taxes (Ras̲h̲īd al-Dīn, ed. Quatremère, 395, calls him „one of the governors of Georgia“), fled to his cousin. The noʾin Oyrat Arg̲h̲un occupied Tiflis. A reconciliation only took place when the son of Las̲h̲a had fought beside Hülegü against the troops of Berke, successor of Batu who had invaded S̲h̲īrwān in 2162 (d’Ohsson, iii, 182). In the reign of Abag̲h̲a or Abaḳa, Berke returned to Transcaucasia and reached Tiflis, where many Christians were massacred (in 1266; cf. ibid., 418). The successor to Dawid, son of Las̲h̲a, was his son Dimitri II (1273-89), who took part in the numerous campaigns of Abag̲h̲a and Aḥmad, but in the reign of Arg̲h̲un his treasures were confiscated and he himself beheaded after being bastinadoed at the ordu . The Georgians call him Tʿav-Dadebuli, „he who gave his head as a sacrifice“. Several further kings were nominated and deposed by the Mongols. In vain Dawid VI (1292—1310) endeavoured to negotiate with the K̲h̲ān of the house of Batu (Otak̲h̲a = Tok̲h̲tog̲h̲u); he had to send to G̲h̲azan an embassy consisting of the Orthodox Catholicos and the ḳāḍī of Tiflis (cf. Brosset, i, 615; this last detail is evidence of the revival of Islam as a result of the accession of G̲h̲azan!). The Georgians continued to take part in all the campaigns of the Mongols, which however saved them neither from persecutions (cf. the activity of the Muslim noʾin Nawrūz in the reign of G̲h̲azan: Brosset, i, 617) nor from attempts to convert them (e.g. after the Gīlān expedition of 1307).
After the death of Öld̲j̲eytü (717/1317), Giorgi V (Brtsḳinwale, the Splendid»") was placed on the throne (1316-46) under the patronage of the amīr Čoban. Giorgi profited by the troubles in the last years of the dynasty of the Il-K̲h̲āns to drive out the Mongols. He exterminated the rebels, went with his army into Imereti, and united under his rule not only the Georgian lands as far as Sper (now Ispir) but all the lands from «Nikophsia (15 miles from Suk̲h̲um on the Black Sea) to Darband».
It was during the long reign of Bagrat V (1360-95) that Tīmūr made his appearance. The official historian of his reign represents his campaign in Georgia as a d̲j̲ihād . Tīmūr set out from Ḳars in the winter of 788/1386 (Ẓafar-nāma, i, 401). Bagrat had shut himself up in the citadel of Tiflis. The town was captured and the King and Queen taken prisoners. The Chronicle and Thomas of Metsopʿ (Nève, Exposé , 37) mention the apostasy of the King, but represent it as a clever ruse which enabled him to exterminate 12,000 of Tīmūr’s soldiers and regain his ¶ lands. His son Giorgi succeeded him in 1395. The Ẓafar-nāma, i, 705, 720, does not give these details. In 796/1394 it only mentions the despatch of four generals to the district of Ak̲h̲altsik̲h̲e (Ak̲h̲isk̲h̲a [q.v.]) in order to apply the law of g̲h̲azāʾ . Tīmūr in person finally chastised the Georgians called Ḳara-Ḳalḳanli̊ḳ («with black bucklers» = the Georgian mountaineers, the Ps̲h̲aws and K̲h̲ewsurs) and returned via Tiflis to S̲h̲akkī [q.v.]. In 798/1395 the Georgians, allied with Sīdī ʿAlī of S̲h̲akkī. inflicted a defeat on the troops of the Tīmūrid Mīrān-S̲h̲āh who was besieging Alind̲j̲aḳ (near Nak̲h̲ičewān) and delivered Sulṭān Ṭāhir D̲j̲alāyir, who was shut up in it (ibid., 2/203). This event brought about its reaction in winter 802/1399 when Tīmūr took S̲h̲akkī and mercilessly ravaged the wooded defile of K̲h̲ims̲h̲ā (?), probably in northern Kak̲h̲eti, where a K̲h̲ims̲h̲ia family held a fief at Mareli, to the east of Tʿionetʿi (Brosset, 2/2, 464). In the spring of 802/1400 Tīmūr marched on Tiflis and demanded that King Giorgi (Gurgīn) should hand over Sulṭān Ṭāhir. On receiving an evasive answer, Tīmūr laid the country completely waste (ibid., 2/214). Tiflis received a K̲h̲urāsānian garrison, but Giorgi retired again to the mountains. After the voluntary submission of a Georgian prince named Ḏj̲ānī-Beg and the capture of the fortress of Zarīt (?), Tīmūr’s troops set out in pursuit of Giorgi and laid Svanethia waste. Giorgi went into Abk̲h̲azia and sent Ṭāhir back to Asia Minor. Through the intermediary of a Muslim named Ismāʿīl (Brosset, 1/668) he offered to Tīmūr to pay the k̲h̲arād̲j̲ . Tīmūr accepted the offer. Next the land of the Georgian Ivané (the atābeg of Samtsk̲h̲e) was converted to Islam and that of the Ḳara-Ḳalḳanli̊ḳ plundered. After resting for two months in the summer quarters of Min-göl («1,000 Lakes») near Ḳars, he sent troops against the Georgians who had concentrated at Farasgird (Pʿanaskert, on the upper Čʿorok̲h̲); ibid., 2/250. In 804/end of 1401 Tīmūr returned to Transcaucasia via Sīvās-Bag̲h̲dād-Tabrīz. His delegates (muḥaṣṣil) went to collect the tribute (sāw wa-k̲h̲arād̲j̲ wa-d̲j̲izya) from Giorgi, who sent his brother with the contributions. Tīmūr gave Giorgi amān on condition that he supplied him with troops and treated the Muslims well (ibid., ii, 379). In the summer of 804/1402 Tīmūr went from Ḳarabāg̲h̲ [q.v.] to Min-göl and took the fortress of Tortum occupied by Kurd̲j̲īk, lieutenant of a certain Tad̲j̲i (?). When, in 805/1403, Tīmūr returned to Erzerum, he decided to punish Giorgi for not having come to present his congratulations on his victory over Bāyazīd. At Min-göl, Ivané, son of Aḳ-bud̲j̲ā, arrived with gifts as did Kustāndīl (Constantine), brother of Giorgi, who was then on bad terms with his brother (ibid., ii, 512). S̲h̲ayk̲h̲ Ibrāhīm of S̲h̲īrwān went to estimate the revenues and expenses of Georgia (ibid., ii, 521). Giorgi sent new presents, but Tīmūr refused them and summoned Giorgi to appear in person. In Muḥarram 806/August 1403 he himself laid siege to the impregnable fortress of Kūrtīn defended by Nazāl or Nazwāl (the Chronicle calls it Birthwis on Alget) and took it in nine days (ibid., ii, 524-32). The troops then laid waste the country round (aṭrāf) Georgia as far as the borders (ḥudūd) of Abk̲h̲azia: «which is the end of this country». Seven hundred towns and villages were destroyed, and the historian of Tīmūr waxes eloquent over the massacres and destruction (ii, 536). Tīmūr only stopped them when the ʿulamāʾ The Georgians sent 1,000 tan possible to grant amān. The Georgians sent 1,000 tangas of gold struck in the ¶ name of Tīmūr, 1,000 horses, a ruby weighing 18 mit̲h̲ḳals, etc. Tīmūr passed through Tiflis, destroyed all the monasteries and churches and went to Baylaḳān (winter of 806/1403-4). All the country from Baylaḳān to Trebizond was given as an appanage to the prince K̲h̲alīl Mīrzā (ii, 545).
The general disorder, after the havoc wrought by Tīmūr, is reflected in the part of the Chronicle which gives a brief account of the reigns. The Muslim sources (Maṭlaʿ al-saʿdayn, in Notices and extraits, xiv, 235 and Mīrk̲h̲wānd; cf. Defrémery, Fragments , 245) mention an expedition of S̲h̲ayk̲h̲ Ibrāhīm of S̲h̲īrwān, a friend of the dynasty of the D̲j̲alāyirids against the Ḳara-Ḳoyunlu Ḳara Yūsuf in which Kustāndīl, king of Gurd̲j̲istān, took part. The allied forces were defeated to the north of the Araxes, and Ḳara Yūsuf slew Kustāndīl with his own hand. This happened in 815/1412-13. Also, 300 aznāʾūrs (Georgian nobles; cf. Armenian azn «race») were massacred. Vak̲h̲us̲h̲t (Brosset, i, 689) alone mentions Constantine as king and puts his death in 1414. In 1413 (1416 ?) on the invitation of the Persians (= Muslims) of Ak̲h̲altsik̲h̲e, Ḳara Yūsuf invaded this region and laid the country waste (Thomas of Metsopʿ; cf. Nève, loc. cit., 96; Brosset, Add ., i, 399). The Chronicle confesses that down to the accession of Alexander (1413-43) «no consoler arose from anywhere». The king gradually drove out the invaders, restored the cathedral of Sveti Tsk̲h̲oveli (at Mtsk̲h̲eta) and repaired the fortresses. The Georgian envoys who greeted S̲h̲āh-Ruk̲h̲ in 823/1420 at Ḳara-bāg̲h̲ (cf. MīrK̲h̲wānd, in Defrémery, op. cit., 251) must have been sent by Alexander, and when in 841/1437 S̲h̲āh-Ruk̲h̲ arrived in Somkhetia (cf. above), Alexander sent him rich gifts, after which the son of Tīmūr left Georgia. In 1444/848 the Ḳara-Ḳoyunlu Ḏj̲ihān-s̲h̲āh made a raid to Ak̲h̲al-tsik̲h̲e (cf. Brosset, i, 683; according to Thomas of Metsopʿ Ḏj̲ihān-s̲h̲āh took Tiflis in 1440; cf. Nève, 149).
At this period, Georgian tradition becomes exceedingly difficult to unravel (Brosset, i, 679-89). The history of Vak̲h̲us̲h̲t, which continues and corrects the Chronicle and agrees better with the statements of the Muslim historians, begins with the reign of Constantine III (1469—1505), during which Georgia was divided into three main kingdoms (Brosset, ii/1, 11-18, 147, 208, 249): Kartli, with capital Tiflis; Imereti, with capital Kutais; and Kak̲h̲eti. with capital at Gremi (Persian Girīm) and later at Tʿelav. In addition, the atābeg of Samtsk̲h̲e (with capital Ak̲h̲al-tsik̲h̲e) rebelled and founded the independent principality of Santabago (consisting of Samtsk̲h̲e, on the upper course of the Kur, and of Klard̲j̲etʿia on the Čʿorok̲h̲), the princes of which from Manučar III = Ṣafar-pas̲h̲a (1625) had become Muslims (Brosset, ii, 228). A number of local princes also became independent of Imereti (the Guriels of Guria, the Dadians of Mingrelia, and the Gelovani of the Svans; cf. abk̲h̲āz). In Kartli also, Constantine III’s reign was disturbed by the invasion of Bagrat II of Imereti.
In this period Uzun Ḥasan comes on the stage. According to Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 160, he went to Georgia for the first time in 871/1466, when he liberated the Muslim prisoners and took the fortress of Čemāḳār (?). Civil complications prevented him taking Ak̲h̲al-tsik̲h̲e, but he returned to the attack in 877/1472. King Bakzātī (read: Bagrat II of Imereti) was dethroned (ḳahr) and 30,000 prisoners taken from Georgia. According to Vak̲h̲us̲h̲t’s version, Tiflis was surrendered to Uzun ¶ Ḥasan by Constantine, evidently to prevent Bagrat getting it. Uzun Ḥasan left a garrison in Tiflis but entrusted its government to Constantine (cf. Brosset, ii, 13, 25). The Taʾrīk̲h̲-i Amīnī , however, calls the governor (iyālat) left by Uzun Ḥasan, Ṣūfī K̲h̲alīl Beg, who stayed there till the death of Uzun Ḥasan in 882/1478, when the Georgians re-occupied the town. Sulṭān Yaʿḳūb Aḳ-Ḳoyunlu invaded Samtsk̲h̲e in the autumn of 891/1486 to chastise the Atābeg Ḳvarḳvare. In the next year, Yaʿḳūb sent Ṣūfī K̲h̲alīl Beg to conquer Georgia. The construction of the forts of Ag̲h̲d̲j̲a-ḳalʿa and Kaozani was begun by the Turkomans on the lower course of the Debeda (Borčala) at the place which commands the approaches to Georgia from the south (cf. the Geography of Vak̲h̲us̲h̲t). Kustāndīl (Constantine III) withdrew from Tiflis, Ṣūfī K̲h̲alīl began the siege with the help of reinforcements which arrived in the winter; he took first of all the fortress of Kud̲j̲īr (Kod̲j̲ori, south of Tiflis). In the fighting around Tiflis, the Muslims suffered heavily but finally Walī ag̲h̲ā es̲h̲ikči-ag̲h̲asi̊ took the town (3 Rabīʿ I 894/4 February 1489) (cf. the unpublished history of the reign of Yaʿḳūb, Taʾrīk̲h̲-i Amīnī, MS. Bibl. Nat. Paris, 101, fols. 101a-5a and 155a-9a). The Chronicle (Brosset, ii, 326-7), which confirms many of the details, denies however that Tiflis was taken and adds that the people of the fief of Sabaratʿiano (called Barāt-ili by the Muslims) on the Alget inflicted a defeat on the Turkomans.
In 907/1501 a detachment of Ismāʿīl’s forces under the command of K̲h̲ādim-Beg invaded Georgia (S̲h̲āhins̲h̲āh-nāma . quoted by Dorn). The invasion by Dīw Sulṭān in 926/1520 was stopped by the embassy of Ramaz, son of Dawid VIII, to Ismāʿīl I (cf. Ḥabīb al-siyar , Bombay, iii, d̲j̲uzʾ 4, 92). In 929/1522-3 the founder of the Ṣafawid dynasty seized Ag̲h̲d̲j̲a-ḳalʿa and by making certain promises obtained the surrender of the citadel of Tiflis; he desecrated the churches and built a mosque «at the corner of the bridge»; cf. Vak̲h̲us̲h̲t. in Brosset, ii/1, 23 (the mosque is still standing on the right bank). Iskandar Muns̲h̲ī mentions four expeditions on a large scale sent by S̲h̲āh Ṭahmāsp against Georgia. In 947/1540 Ṭahmāsp seized Tiflis, the governor of which (for Luarsab I) submitted to the Persians and became a Muslim. Next, the fortress of Bartīs (? Birtvis) was taken (ʿĀlam-ārā , Tehran 1314, 63). The second time was in 193/1546 when the Georgian princes came to pay homage to Ṭahmāsp at S̲h̲ūragel (near Gümri = Alexandropol = Leninakan). The third expedition in 958/1551 was sent from S̲h̲akkī on the appeal of the atābeg Kay K̲h̲usraw, son of Ḳurḳura (Ḳwarḳware) who complained of the injuries done him by Luarsab (Iskandar Muns̲h̲ī writes Lawārṣāb, but the name is Iranian: Luhrāsp; cf. Mirʾāt al-buldān). According to Iskandar Muns̲h̲ī, ʿĀlam-ārā, 65, by the Turco-Persian peace of 961/1553 the territories of Masḳ (Mesk̲h̲i = Samtsk̲h̲e), of Kārtīl (Kartli) and of Kāk̲h̲it were allotted to S̲h̲āh Ṭamhāsp, while Sulṭān Sulaymān received those of Bas̲h̲i̊ -ačuk («with head uncovered», a nickname of the king of Imereti), of Dādiyān and of Gūriyān (Guria) as far as Trebizond and Trablus (Tire-boli). Luarsab I, however, continued to worry Tiflis. This provoked the fourth expedition. Barāt-ili (Sabaratʿiano), Gori and Ateni were occupied and the king himself fel in battle. Vak̲h̲as̲h̲t dates the four expeditions to 1536, 1548, 1553 and 1558 respectively. Brosset, ii/1, 452, considers these very probable as they coincide very well ¶ with the visissitudes of the Turco-Persian war. King Swimon I, son of the indomitable Luarsab, had a troubled reign (1558—1600). He was defeated by the Persians and replaced by this brother Dawid (Dāwūd K̲h̲ān), who purchased the throne at the price of apostasy. Swimon was imprisoned in Alamūt, from where he was released by Ismāʿīl II (984/1576-7) to checkmate the activity of the Ottomans.
In 986/1578, during the reign of the weak S̲h̲āh K̲h̲udābanda, the Ottomans under Muṣṭafā Lala Pas̲h̲a penetrated into Georgia via Samtsk̲h̲e, and in August seized Tiflis, from which Dāwūd K̲h̲ān had fled. The Turks put a garrison of 200 men with 100 guns in Tiflis. Muḥammad, son of Ferhād-Pas̲h̲a, was given the sand̲j̲aḳ , (pas̲h̲ali̊ḳ ?) of Tiflis (von Hammer, GOR 2. ii, 483). Two churches were turned into mosques. In October, Gori received a Turkish garrison and was given as a sand̲j̲aḳ to Swimon. When Muṣṭafā Pās̲h̲ā returned to Erzerum, Imām Ḳulī K̲h̲ān, son of the S̲h̲amk̲h̲al slain by Özdemir-Pas̲h̲a, and Swimon laid siege to Tiflis. Supplies were brought to the garrison by Ḥasan Pas̲h̲a (ibid., 489), but the struggle around the town continued. In 1580 the new serʿasker Sinān Pas̲h̲a arrived in Tiflis and appointed as Beglerbeg a son of Luarsab who had adopted Islam under the name of Yūsuf (?). Swimon made advances to the Turks which were not accepted. In Rad̲j̲ab 990/August 1582 Muḥammad Bey left Erzerum to bring supplies to Tiflis, but was defeated at Gori by the Persians and Georgians. Ferhād Pas̲h̲a put himself at the head of a new expedition (D̲h̲u ’l-Ḳaʿda 990/December 1582) intended to strengthen the towns held by the Ottomans. In 992/1584, Riḍwān Pas̲h̲a left for Tiflis. Dāwūd K̲h̲ān on further reflection went over to the Turks. Swimon attacked Riḍwān but without success. Ferhād Pas̲h̲a’s Janissaries mutinied at Ak̲h̲al-kalaki, which forced him to retire. After the campaign of 993/1585 against Tabrīz [q.v.], the Ottomans obtained from Persia the cession of Ād̲j̲arbāyd̲j̲ān and of Transcaucasia including Georgia (treaty of 25 Ḏj̲umādā I 999/March 21, 1590); cf. the Chronicle of the Psalter of Mes̲h̲ki (1559-87) in Takais̲h̲vili, op. cit.) 183—214; von Hammer, ii, 481-97 (Brosset has given an annotated translation, ii/1, 411-19). The principal source used by von Hammer is the Nuṣretnāma of ʿAlī (Jan. 1578-Jan. 1580). On the other Turkish sources, cf. Babinger, GOW, 117, 181. Soon after the accession of Muḥammad III (1003/1595), Swimon was taken in a skirmish and sent to Istanbul, where he died in 1600. Ottoman rule, more or less undisturbed, lasted from 999/1591 till 15 D̲j̲umādā I 1012/21 October 1603 when Tiflis was retaken by S̲h̲āh ʿAbbās I. The Turco-Persian treaty of 1021/1612 re-established the situation as it had been under Sulṭān Selīm (918-26/1512-20).
The worst misfortunes fell upon Georgia (and especially on Kak̲h̲eti) in the region of this monarch. Although Giorgi of Kartli and Alexander of Kak̲h̲eti had fought under his banner at the siege of Eriwān in 1602, ʿAbbās after his victory took Lore from Georgia. He married the sister of Luarsab II (1605-16) but brought the latter to Persia and had him strangled at Gulāb-ḳalʿa. In 1025/1616 ʿAbbās came in person to Georgia and granted Kartli to the Muslim Bagrat VI (1616-19). He then punished Kak̲h̲eti. According to the official history of the reign, ʿĀlamārā , 635, the number of those put to death was 60-70,000 and the number of young prisoners of both sexes 100,000-130,000: «since the beginning of Islam no such events have taken place under any king». In 1033/1623 ¶ Karčiḳa-K̲h̲ān on being sent to Georgia called to the colours 10,000 men of Kak̲h̲eti and instead of leading them against Imereti had them massacred «as if at a battue» (s̲h̲ikārī-wār ; ʿĀlam -ā rā , 719). Exasperated by such treachery, the mourav («governor of lower rank»; Brosset, ii/1, 148; the Persians write mihraw) Giorgi Saakadze (a Muslim and till then a faithful servant of the S̲h̲āh) raised a rebellion in Kartli which the Persians did not overcome till 1035/1626 (Iosselian, Žizn mourawa G. Saakadze , Tiflis 1848 ; Brosset, ii/1, 53-9, 489-97). In spite of all these disasters, the part played by Georgians in the life of Persia becomes more and more important, and S̲h̲āh Ṣafī, successor to ʿAbbās I, owed his throne to the support of K̲h̲usraw Mīrzā, brother of the King Bagrat who was darug̲h̲a of Iṣfahān. When Swimon II perished in the civil war (1629), Tʿeimuraz I of Kak̲h̲eti (1605-64, a very troubled reign marked by all kinds of misfortunes; his mother Khetʿewan was put to death at S̲h̲īrāz in 1624; Brosset, ii/1, 167) came to Kartli, where he reigned from 1629 to 1664, after which the Kay K̲h̲usraw already mentioned arrived from Persia and set himself up in Tiflis under the name of Rostom (1634-58). The old King, brought up in Persia, took the Persian title of ḳullar-ag̲h̲asi̊ and ordered his court in the Persian fashion. Persian garrisons were installed at Gori and Suram. The Georgian prisoners who had become converts to Islam returned from Persia; Persian manners and customs became the fashion. On the other hand, as if to celebrate the fusion of the two cultures, Rostom celebrated his marriage both in the mosque and in the church, and restored the cathedral of Mtsk̲h̲eta, etc. In 1045/1636 Murād IV took Erīwān and by the treaty of 1049/1639 Persia renounced her claims to Ḳars and Ak̲h̲al-tsik̲h̲e (Taʾrīk̲h̲-i Naʿīmā , 686); according to Vak̲h̲us̲h̲t (Brosset, ii/1, 68), the Sulṭān received Imereti and Saatbago and the S̲h̲āh kept Kartli and Kak̲h̲eti. Vak̲h̲tang (to Muslims, S̲h̲āh Nawāz I), adopted son of Rostom, succeeded him (1658-76). The Persophile policy continued. S̲h̲āh ʿAbbās II (1052-77/1642-66) married the daughter of S̲h̲āh Nawāz. The latter, although a Muslim, favoured the Christian religion and even restored the confession and the communion of which the people «had been ashamed» in the reign of Rostom (Brosset, ibid., 79). In order to give more support to S̲h̲āh Nawaz, the Muslim tribes of Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān and Ḳarabāg̲h̲ (15,000 D̲j̲awāns̲h̲īrī and Bayats) were settled in Kak̲h̲eti (cf. the History of S̲h̲āh ʿ Abbās II by Muḥammad Ṭāhir Waḥīd, in Dorn, 109, 111 = Brosset, ii/1, 503-4). S̲h̲āh Nawāz fought in Imereti, but when he set his son on the throne there, the S̲h̲āh restored the situation as guaranteed by the treaty of 1049/1639. Giorgi XI (S̲h̲āh Nawaz II) received investiture from S̲h̲āh Sulaymān. In 1688 he fell a victim to his own intrigues in Kak̲h̲eti and the S̲h̲āh replaced him by Erekle I (1688-91,1695-1703). This King, who had been brought up in Russia, became a convert to Islam under the name of Naẓar ʿAlī K̲h̲ān.
When the Balūč and the Afg̲h̲ans began to disturb eastern Persia, King Giorgi with a body of Georgians was sent against them by S̲h̲āh Ḥusayn. He restored order in Ḳandahar, but in 1121/1709 was treacherously slain by Mīr Ways [cf. afg̲h̲ānistān, v. History (2)], who then defeated the new Georgian forces led by Giorgi’s successor, Kay K̲h̲usraw (1709-11). These events paved the way to the Afg̲h̲ān invasion of Persia. Vak̲h̲tang (governor of Kartli 1703-11; king, ¶ 1711-24 with interruptions) was at first a Christian. The Persian garrisons with the connivance of certain Georgian elements went in for slave-trading. Vak̲h̲tang tried to put down this traffic (Brosset, ii/1, 97, 101, 105) and in general «humbled the Muslims, especially those who garrisoned the citadel of Tiflis». Between 1714 and 1716 he was replaced by a fervent Muslim Iese (= ʿAlī Ḳulī K̲h̲ān) and only regained the throne at the price of professing Islam. After the decisive victory of the Afg̲h̲āns at Gūnābād, near Iṣfahān (1134/1722), S̲h̲āh Ḥusayn sought help from Vak̲h̲tang, but in November 1721 the latter had offered his services to Russia (Brosset, ii/1, 117). Peter the Great, who reached Darband on 23 August 1722 had to return at once to Russia. On the other hand, the King of Kak̲h̲eti Muḥammad-Ḳulī K̲h̲ān (Constantine III) took the field on the side of the Lezgis against Vak̲h̲tang and in 1723 took Tiflis, which was plundered for three days.
The troubles in Persia and the Russian advance disturbed Turkey. War against the S̲h̲īʿīs was declared permitted. In Ramaḍān 1135/June 1723 the serʿasker Ibrāhīm Pas̲h̲a, who had been negotiating with Vak̲h̲tang, installed in Tiflis the latter’s son Bakar (in Persian S̲h̲āh Nawāz and now given in Turkish the name Ibrāhīm Pās̲h̲ā). The Janissaries occupied the citadel. Bakar soon rebelled, but the Turks sent to Tiflis reinforcements under Iese, uncle of Bakar (who now assumed the name of ʿAbd Allāh). In the meanwhile the Russo-Persian treaty of 12 September 1723, was signed by which the provinces on the Caspian were ceded to Russia. As a counterpoise, through the good offices of the French ambassador, a Russo-Turkish treaty was concluded at Constantinople on 12 June 1724: Russia kept Dāg̲h̲istān and the narrow strip of litoral; Turkey obtained all Transcaucasia as far as S̲h̲amāk̲h̲a, including the Georgian territory (von Hammer, GOR, iv, 206-14. The Ottoman historian of these events is Čelebi-zāde; on the other sources, cf. Babinger, GOW, 289; Nāmī, Fetḥ-nāme der ḥaḳḳ-i Gürd̲j̲istān). The deposed King Vak̲h̲tang went to Russia with a retinue of 1,400 (Aug. 1724). The Turks, having taken possession of Kartli, took a census and levied taxes on the inhabitants. The stay at Tiflis of the noble ʿOt̲h̲mān Topal Pas̲h̲a alone has left a pleasing memory among the Georgians (Bros., 2i/1, 129). Iese did not bear the title of king, and the real power passed to Isḥāḳ Pas̲h̲a, a hereditary ruler of Ak̲h̲altsik̲h̲e established at Tiflis. After the death of Iese (1727), Isḥāḳ Pas̲h̲a was appointed governor of all Georgia (Brosset, 2/1, 236). In 1728 he divided Kartli among the feudal lords (mtʿavar) whose dissensions made it easy for him to control them. The Lezgis continued to ravage Georgia (cf. Brosset, l.c.; von Hammer, 4/223, 231, 235, 280, 313).
In 1143/1730-1 after a war in which he won little glory, S̲h̲āh Ṭahmāsp recognised the Araxes as the frontier between Persia and Turkey (Mahdī K̲h̲ān, Taʾrīk̲h̲-i Nādirī , Tabrīz 1284, 90 = tr. Jones, i, 141; von Hammer, iv, 227 dates the peace to 6 February 1732). Nādir dissatisfied, dethroned Ṭahmāsp and resumed the conquest of Transcaucasia. While he was operating against Dāg̲h̲istān (1147/autumn of 1734) Isḥāḳ Pas̲h̲a of Tiflis set out with an army to the help of Gand̲j̲a. Tʿeimuraz, son of Naẓar ʿAlī K̲h̲ān (= Erekle I), and his nephew ʿAlī Mīrzā = Alexander (son of Imām Ḳulī = Dawid III) attacked Isḥāḳ Pas̲h̲a and forced him to s̲h̲ut himself up in the citadel of Tiflis. Nādir, highly gratified, gave presents to the two princes (ibid., 114 = Jones, i, 200). ¶ At the siege of Gand̲j̲a, Nādir ordered Ṣafī K̲h̲ān Bug̲h̲ārʾirī to lay siege to Tiflis with the help of the Georgian nobles (mawrāvān wa-aznāwurān; ibid., 116 = Jones, 205). When ʿAbd Allāh Pas̲h̲a was defeated at Baghaward near Erīwān, Isḥāḳ Pas̲h̲a surrendered the citadel of Tiflis on 22 Rabīʿ I, 1147 = 17 Sept. 1734 (ibid., 123). Nādir summoned the nobles (tāwādān wa-aznāwurān) of Kartli and Kak̲h̲eti among whom Ṭahmūrat̲h̲ (= Tʿeimuraz) had most importance and privileges. Nādir however appointed as wālī of Kartli and Kak̲h̲eti, ʿAlī Mīrzā, because he was a Muslim, and his brother Muḥammad Mīrzā (= Leon) had fallen in battle against ʿOt̲h̲mān Pas̲h̲a. Ṭahmūrat̲h̲ was allowed to go to Kak̲h̲eti to bring his family (kūč) to Tiflis. Now he was a «man of the sword and rapid decision»; he fled to the mountoins of «Ḳaraḳalk̲h̲ān (Ps̲h̲aw), Rūs (Ruʾis, west of Gori?) and Čerkes». Nādir sent his troops in pursuit of him, and arrived himself at Tiflis on 29 D̲j̲umādā I, where he distributed punishments and rewards. 6,000 Georgian families of the Ḳayḳul (Abots) were transported to K̲h̲urāsān (ibid., 124 = Jones, 219). In 1149/1736 Ṣafī K̲h̲ān captured Tʿeimuraz and sent him to Persia. At the beginning fo the Indian campaign, Nādir released Tʿeimuraz but kept his young son Erekle with him. In 1156/end of 1743, Ṭahmūrat̲h̲ K̲h̲ān captured the pretender Sām Mīrzā and later (1157/1744) along with ʿAlī K̲h̲ān Ḳilid̲j̲a (? the Georgian sources call him K̲h̲and̲j̲al. Ḳizilid̲j̲ali), new beglerbegi of Tiflis, defeated near Ruʾis on the Aragwi Yūsuf Pas̲h̲a of Ak̲h̲altsik̲h̲e. who by order of the Porte went to Dag̲h̲istān to work for another pretender Ṣafī Mīrzā. Arriving at Gori, Nādir, as a reward for Ṭahmūrat̲h̲’s services, transferred him to Karli and gave Kak̲h̲eti to his son Erekle (ibid., 202 = Jones, ii, 164; cf. Brosset, ii/1, 77 (Papuna Orbeliani) and ii/2, 208 (K̲h̲erk̲h̲eulidze). In 1158/1745 Nādir levied an impost of 50,000 tumans on Georgia. Tʿeimuraz went to obtain a reduction, but on reaching Tabriz he heard of the death of Nādir. The latter’s successor was ʿAlī Ḳulī K̲h̲ān, husband of K̲h̲etʿevan, daughter of Tʿeimuraz.
The period of troubles after the death of Nādir (1162/1749) and the reign of Karīm K̲h̲ān, a prince of a peaceful disposition, whose influence did not extend north of the Araxes, secured a respite for Georgia. The opportunity was skilfully exploited by Tʿeimuraz (king of Kartli 1744-61) and by his son Erekle or Irakli II (king of Kak̲h̲eti 1744-61; king of Kartli and Kak̲h̲eti 1761-90). The reign of these Christian kings is one of the happiest periods in the history of Georgia. They conducted numerous expeditions into Transcaucasia. In 1752 the Afg̲h̲ān Āzād-K̲h̲ān, a rival of the Zand dynasty, was defeated by Erekle near Erīwān and in 1760 captured at Ḳazak̲h̲ and sent to Karīm-K̲h̲ān. The Kurds of Erīwān were chastised in 1765, 1770 and 1780, and the Georgian troops pursued them over the district of Bāyazīd. Almost every year the Georgians drove back successfully the incursions of the raiding bands from Dāg̲h̲istān (the most dangerous leader of whom was ʿUmar K̲h̲ān Awar). Only the K̲h̲āns of S̲h̲akkī, Ḥādid̲j̲ī Čelebi and Ag̲h̲a Kis̲h̲i (in Ï752-3), ever succeeded in inflicting reverses on the Georgians. In spite of all these success, the situation of Georgia was precarious, and in 1760 Tʿeimuraz went to Russia to seek assistance. But he only arrived a few days after the death of the Empress Elizabeth, and he himself died in St. Petersburg on the 8th/20th January 1762.¶ Erekle, becoming king of the united kingdoms, continued the policy of rapprochement with Russia. At the beginning of the Russo-Turkish war, a Russian force under the command of General Totleben arrived in Georgia (in 1769) and with Erekle marched against Ak̲h̲al-tsik̲h̲e. The allies did not agree (cf. the letter from Catherine II to Voltaire of 4 December 1770) and the Russian troops returned to Russia in 1772. But, left alone, Erekle gained a considerable success at Aspindza and, with Solomon of Imereti, besieged Ak̲h̲al-kalaki. Sulaymān Pas̲h̲a of Ak̲h̲al-tsik̲h̲e soon assumed the offensive. The Russo-Turkish treaty of Küčük-Ḳaynard̲j̲a (1774 [q.v.]) brought no territorial change in the lands of Georgia. The Porte only renounced the tribute of youths and maidens and other levies (art. 23). But after the treaty, Sulaymān Pas̲h̲a of Ak̲h̲al-tsik̲h̲e had to send a representative to Istanbul. On the other hand, he renewed his appeals to St. Petersburg and asked that his kingdom should be united (prisovokupleno) to Russia (Tsagareli, Gramoti̊ , No. 144). Russia gave an evasive answer, and it was not till 24 July 1783 that the treaty establishing a protectorate was signed. Russia guaranteed to Erekle his lands and left him full control of domestic policy, but the management of foreign affairs passed to Russia. A Russian force was sent to Tiflis but recalled in 1787.
During this period the Ḳād̲j̲ārs had succeeded the Zands. In 1795 Ag̲h̲a Muḥammad Ḳād̲j̲ār laid siege to S̲h̲ūs̲h̲a in Ḳarabāg̲h̲ and then turned against Tiflis, which was taken on 11 September 1795 and pillaged in dreadful fashion; cf. Brosset, ii/2, 260; Olivier, Voyages en Orient, iii, 78 (testimony of an Hungarian physician who was an eye-witness). The Persian invasion was followed by an invasion by Dāg̲h̲istānis. In 1795 two Russian battalions arrived in Georgia; in March 1796, Russia declared war on Persia. But on Nov. 6/18, Catherine II died and her son Paul I at once recalled the Russian troops. Ag̲h̲a Muḥammad set out again for Transcaucasia, but was assassinated near S̲h̲ūs̲h̲a (15 June 1797). The aged King Erekle died on 12/23 Jan. 1798. His son Giorgi XII succeeded him. Fatḥ ʿAlī Ḳād̲j̲ār was occupied in dealing with his rivals. From Ḳars, Giorgi sent a force of 2,000 Lezgis under the command of his two sons; dynastic intrigues in the King’s family rendered his position very difficult. In 1799 he sent an embassy to St. Petersburg, the object of which was as follows: Georgia should be placed not under a protectorate, but under the full power of the emperor, like the other provinces of Russia. On the other hand, the throne was to be guaranteed to the dynasty. On 18 December 1800, Paul I signed the manifesto of annexation (prisoyedineniy̲e̲) of Georgia, which was proclaimed on 18 January 1801 after the death of Giorgi on 28 December 1800. On 11 March, Paul I was put to death. In April the Georgian envoys begged the emperor Alexander I to appoint a Georgian prince as governor with the title of imperial lieutenant and king of Georgia. On 12 September 1801 Alexander I, alleging the impossibility of re-establishing the old government under a protectorate, confirmed the manifesto of Paul I and affirmed that Kartli-Kak̲h̲eti were henceforth to be an integral part of the Imperial Russian dominions. The remaining members of the old Georgian ruling house were exiled forcibly to Russia.
Russian possession of Georgia facilitated the extension of Russian power in Transcaucasia. The Commander of the ¶ Caucasus, Prince Tsitsianov (himself the scion of the noble Georgian family of Tsitsis̲h̲vili and governor 1802-6), had to preserve Russia’s latest acquisition against several open enemies, including the Lesghian tribesmen of Muslim Dāg̲h̲istān and the Muslim k̲h̲āns of Bakū, S̲h̲akkī and Gand̲j̲a in Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān. nominal vassals of Persia. He now carried the war into the enemy’s camp and in January 1804 captured Gand̲j̲a, killing its ruler D̲j̲awād K̲h̲ān, who had helped the Ḳād̲j̲ār Ag̲h̲a Muḥammad to invade Georgia and sack Tiflis in 1795 (see above); Gand̲j̲a [q.v.] was now renamed Elizavetapol in honour of the Tsar Alexander I’s wife Elizabeth. But when Tsitsianov marched on Bakū in January 1806, he was killed in battle by local Persian troops, although a further expedition later in that year lead to the capture of both Bakū and Darband. Pressure was also exerted on the Ottomans, and the Black Sea port of Poti captured in 1809, Suk̲h̲um-Ḳalʿa in Abk̲h̲āzia in 1810 and the strategic centre of Ak̲h̲alkalaki in south-western Georgia in 1811; it was only now, in 1810, that the local ruler of Imereti submitted to the Russians after strenuous fighting. Meanwhile, Russian rule in Georgia had speedily become hated, and a mass revolt of the Georgians came in 1812, when a Bagratid prince was proclaimed King of Georgia, before the outbreak was suppressed. However, a general peace in Transcaucasia was now made between the exhausted warring parties. The Treaty of Bucharest of 1812 restored Poti and Ak̲h̲alkalaki to the Ottomans. The Treaty of Finkenstein of 1807, by which the Emperor Napoleon Bonaparte had recognised Persia’s rights over Georgia, had never had any practical effect, and in the Gulistān Treaty of 1813 Russia was now confirmed in possession of Georgia, together with Dag̲h̲istān and the Muslim k̲h̲ānates of Ḳarabāg̲h̲, Gand̲j̲a, S̲h̲akkī, S̲h̲irwān, Darband, Baku and Ḳuba [q.vv.]. Naturally, the Persians were unreconciled to these serious losses of ancestrally-controlled territories in the eastern Caucasus, and in 1826, taking advantage of the death of Alexander I and the Decembrist conspiracy in St. Petersburg, Persia invaded Georgia and Ḳarabāg̲h̲. The attack was nevertheless repulsed by General Paskevich, and by the Treaty of Turkmānčay in 1828, the Russian frontier was firmly fixed at the Araxes and Persian influences in the Caucasus finally eliminated. An important consequence of this was that Persia was now cut off from direct contact with the Muslims of Dāg̲h̲istān. Paskevich now turned to deal with Turkey in the west, aiming at the reconquest of the former Georgian province of Samtsk̲h̲e. and Russian troops penetrated as far as Erzerum; the Treaty of Adrianople in 1829 handed Samtsk̲h̲e over to Russia and also the Black Sea ports of Poti and Anapa, thereby cutting the Ottomans off from direct access to Circassia and the north-western Caucasus. Muslim alarm at Russian aggrandisement in the Caucasus showed itself in the outbreak in 1829 in the eastern Caucasus of the Murīd movement under the Imāms Ḳāḍī Mollā and then S̲h̲amīl [q.v.], who for a quarter of a century kept large numbers of Russian troops tied down in the region. Rebellions against the Russians also broke out in the western Caucasus, in Circassia and Abk̲h̲āzia, with Turkish and British encouragement. During the Crimean War (1854-6), Georgia was the base for Russian attacks on Turkey, leading to the captuie of Ḳārṣ in 1855; meanwhile, a Turkish army under ʿÖmer Pas̲h̲a landed in Abk̲h̲āzia and invaded Mingrelia. Internally, Georgia stagnated in the first decades ¶ of Russian rule, an especial cause of resentment being the suppresion in 1811 of the independent Georgian Church, as a focus for national Georgian loyalties, in defiance of the guarantees of the 1783 Russo-Georgian Treaty, and its forcible incorporation into the Russian Orthodox Church, with the Catholicos-Patriarch Antoni II exiled to St. Petersburg. The Russian administration cut down the feudal rights of the Georgian nobility, and taxation for the numerous wars impoverished the land. In 1830-2 Georgian conspirators, grouped round such figures as Prince Alexander Bagration, an exile in Persia, made at last attempt to throw off Russian rule in Georgia; but when this failed, all hopes of a Bagratid restoration ended, and Georgia sank into what D. M. Lang has called «a mood of torpid acquiescence» for two or three decades. Only during the viceroyalty in Georgia of Count Michael Vorontsov (1845-54) did Georgia at last enjoy a measure of prospeiity, educational and cultural encouragement and commercial development, with the beginnings of industrialisation in the Tiflis district as part of the distinct industrial revolution in Russia as a whole during Nicholas I’s reign (1825-55). It was during Vorontsov’s time that the doyen of modern Georgian studies in the west, Marie-Félicité Brosset (1802-80), visited Georgia and worked there under his encouragement. The old Georgian nobility suffered a general decline in this period of transition, accompanied by an increased disinclination on the part of the peasantry to endure their former subjugation. Outlying parts of Georgia, which had retained some autonomy, were now brought under direct Imperial rule. In 1857, the Regent of Mingrelia, Catherine Dadiani, was deposed, and in 1867 the youthful heir, Nicholas Dadiani, was compelled to cede his sovereign rights to Russia. The mountain region of Upper Svanetia was annexed by military force to the viceroyalty of the Caucasus. In Abk̲h̲āzia, a region half-Christian and half-Muslim, with the Muslims looking to the Ottomans for support, the ruling prince Michael S̲h̲arvas̲h̲idze was deposed by force of arms in 1864, leading speedily to the final subjugation of the hitherto indomitable Circassians and the consequent emigration of some 600,000 Muslim Circassians to Ottoman territory in preference to living under Russian rule [see čerkes ]. In 1864 the serfs were liberated in Georgia, and those of Mingrelia, Abk̲h̲āzia and Svaneti in the following years, although the burden of redemption payments imposed on the former serfs meant that their emancipation was formal rather than real. There was another period of enlightened rule under the Grand Duke Michael, Alexander II’s brother, Viceroy of the Caucasus 1862-82, during whose tenure of power Russia recovered during the war with Turkey of 1877-8 substantial areas of ancient Georgian territory which had been under Ottoman control since the 16th century. By the abortive Treaty of San Stefano and then the Congress of Berlin (1878), Russia acquired the port of Batum and retained her conquests of the important fortresses of Ḳārṣ and Ardahān [q.vv.], commanding the routes into eastern Anatolia (these last two districts were not recovered by Turkey till 1920 and 1921 respectively). The latteryears of the Grand Duke’s governorship were however marked by the intensification of Pan-Slavist feeling which characterised Imperial policy at this time and which was ominous for the non-Russian minorities of the empire, seen e.g. in the banning of 1872 of the use of Georgian for instruction at the Tiflis Theological Seminary, the main centre for the training of the Georgian priesthood and a focus for ¶ Georgian nationalist and anti-Russian feeling (one of its future students was to be Joseph D̲j̲ugas̲h̲vili, the later Stalin). One aspect of the Georgian cultural reaction and re-awakening in these years was the appearance of anarchism and the Populist or Narodnik movement in Georgia from the 1870s onwards, together with the Marxist so-called «Third Group», one of whose leaders was Noe Zhordania, the future Menshevik and president of independent Georgia (1918-21). The ending of serfdom and the break-up of feudal estates in Georgia, and the growth of railway and oil-producing industries in Transcaucasia at places like Baku, Batum, Tiflis and Kutaisi, created propitious conditions for the spread of these movements, aimed in the first place at the Russian Imperial government (which was in fact by far the largest landowner in Georgia). The 1905 revolutionary period was preceded in 1902 by peasant unrest in Guria in southwestern Georgia, where holdings were especially fragmented, and in 1905 itself, the Georgian (Marxist) Social Democratic Party organised strikes and communes. Subsequent repression by Russian and Cossack troops drew the attention of the West to Georgia’s claims as a nation, seen for instance in Britain by the formation through the efforts of the Georgian scholars Oliver and Marjory Wardrop of the Friends of Georgia Committee, which worked on lines parallel to those of E. G. Browne for the Persian Constitutionalists. During the First World War, Georgian émigrés organised themselves in Central Europe, under German patronage, and in 1915 a Georgian Legion was formed to fight on the Black Sea coastal front. In the Russo-Turkish fighting in the western Caucasus, the Muslim Georgian Laz [q.v.] and Ačars supported the Ottomans, and Armenian irregulars the Russians. With the fall of the Tsarist government in April 1917, the Georgian Mensheviks assumed power, but the crumbling of the Imperial Army allowed Turkey to recover her occupied territory in eastern Anatolia and to advance on Transcaucasia, wreaking vengeance on the local Armenians in requital for Armenian slaughter of Muslims. The Muslims of Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān refused to continue fighting against Turkey, and now, cut off from Russia itself, Transcaucasia on 12 April 1918 declared itself an independent federative republic, comprising Christian Georgia and Armenia and Muslim Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān. The Ottomans still pressed for the retrocession of territory in Georgia lost to Russia in the 19th century, and had taken the offensive and occupied Batum. Centrifugal forces thus soon made the Transeaucasian Republic dissolve into its three component parts, and on 26 May 1918 an independent Georgian Republic, under German protection, was set up; peace was made between Georgia and Turkey in June, with Turkey regaining Batum, Ḳārṣ, Ardahan, Ak̲h̲altsik̲h̲e and Ak̲h̲alkalaki. Hence from 1918 to 1921 a Menshevik or Social Democratic régime governed Georgia, headed by Zhordania, with a great upsurge of Georgian nationalism (Georgia’s first university being opened at Tiflis in 1918) and hopes of the following of a peaceful policy of democratic socialism. After the Armistice of November 1918, British troops replaced the German ones in Georgia, with Oliver Wardrop as Chief British Commissioner to the three Transcaucasian republics, with his headquarters in Tiflis. On 27 January 1921 France and Britain recognised Georgia diplomatically as a sovereign state. However, the new state was under pressure, having to fight off Armenian claims to Georgian territory, the Kemālist Turkish forces to the south, and above all, the Bolsheviks. In February 1921 the Bolsheviks were ¶ threatening Tiflis itself, and it fell after a heroic resistance on 25 February to a fearful sacking by the Red Army, Zhordania fleeing with his government by sea to Istanbul. Georgia under the Soviets inevitably suffered from the recrudescence of Great Russian chauvinism and imperialism, the excesses of Russian troops provoking a guerilla resistance movement in Georgia akin to the Basmači movement [q.v.] in Central Asia, culminating in a general uprising in 1924, ruthlessly suppressed. For the next two decades or more, up to 1953, Georgia groaned under the repression of Stalin and his henchman Beria, himself a Mingrelian and who excercised dictatorial powers in Transcaucasia 1932-8. Until 1936, Georgia was deprived of its autonomy and became part of a Transcaucasian Federated SSR, of which Tiflis was the capital, but in that year it became the Georgian SSR, and now forms one of the constituent republics of the USSR and includes the Abk̲h̲az and Adzhar Autonomous SSRs and the South Ossetian Autonomous Oblast, with a total area of 27,000 sq. miles/70,000 км². According to figures from January 1970, the total population of the republic is 4,686,000, 48 % of these being town dwellers and 52 % rural, the main towns being Tiflis (pop. 907,000) and the much smaller centres of Kutaisi, Rustavi, Sukhum and Batum. Ethnically, the population is returned as being 67 % Georgian, but with considerable minorities of Armenians, Russians, Azerbaijanis, Ossetians and Abkhazians (see BSE 3, vii, 360-92). What proportion of all these may still be described as Muslim is unclear, but in 1921 the capital Tiflis had a fair number of Turks in its population, and in 1922, under Soviet rule, there was still being produced a local Turkish newspaper, Yeñi fikir, and a journal, Dan yi̊ldi̊zi̊ (see Mīrzā Bālā, Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān türk maṭbūʿāti̊ , Baku 1922); but the 1922 census enumerated only 3,255 Azerbaijani Turks and 3,984 Persians, presumably all Muslims. The Azerbayjani Turks in Georgia are naturally to be found mainly in the extension of the Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān plain to the east and south-east of Tiflis, in such districts as Borčali̊ and Ḳarayazi̊, and they formed part of the Kazak-S̲h̲ams al-Dīn tribal group (see Bala, İA art. Gürcistan). |
- The older bibliography is given at length in Minorsky’s EI 1 art. tiflis. The basic standard work still remains M.-F. Brosset’s Histoire de la Géorgie, St. Petersburg 1849-57. On general bibliography, see D. M. Lang, Catalogue of Georgian and other Caucasian printed books in the British Museum, London 1962
- D. Barrett, Catalogue of the Wardrop collection and of other Georgian books and manuscripts in the Bodleian Library, Oxford 1973
- and the Bibl. given in Mirza Bala’s İA art. Giircistan. Specific works include W. E. D. Allen, A history of the Georgian people from the beginning down to the Russian conquest in the nineteenth century, London 1932
- Zurab Avalishvili, The independence of Georgia in international politics 1918—1921, London 1940
- S. S. Jikʿia, Gurjistanis vilaietʿis didi davtʿari, Tiflis 1947 (= Turkish text and Georgian translation of a 16th century Ottoman mufaṣṣal tapu defteri)
- Firuz Kazemzadeh, The struggle for Transcaucasia, 1917—1921, Oxford 1951
- A. Manvelichvili, Histoire de Géorgie, Paris 1951
- W. E. D. Allen and P. Muratoff, Caucasian battlefields, Cambridge 1953
- D. M. Lang, Studies in the numismatic history of Georgia in Transcaucasia, ANS Numismatic notes and monographs, No. 130, New York 1955
- idem, The last years of the Georgian monarchy, 1658—1832, New York 1957
- idem, A ¶ modern history of Georgia, London 1962
- M. Canard, Les reines de Géorgie dans l’histoire et la légende musulmanes, in REI, xxxvii (1969), 3-20
- Allen, ed. and A. Mayo, tr., Russian embassies to the Georgian kings, 1589—1605, Hakluyt Society, Cambridge 1970
- J. M. Rogers, The Mxargrdzelis between East and West, in Atti del Primo Simposio Internazionale sull’arte georgiana, Bergamo 1974, Milan 1977, 257-72.