Обсуждение:Кумыкский язык
Encyclopaedia of Islam, Second Edition
| Ḳumuḳ (2345 слов) (вариант: Ḳumiḳ) народ восточного Кавказа. Жумухи принадлежат к тюркской этнической группе Ḳipčaḳ, наряду с ногогайцами, карачаевцами и балкарами. Они живут к северу от главной цепи Большого Кавказа, на северных, северо-восточных и восточных склонах Дагхистского Кавказа между предгорьями и Каспийским морем, от Дербенда до Адзюш-Су (около нижней реки Терек). Хотя они ограничены узкой полосой земли на юге, они населяют более широкую область около Терека на севере. Хуму граничат с ногайцами на севере, с аварами [q.v.] и даргаминами [q.v.] на западе, а также с табасаранцами и азербайджанцами [q.v.] на юге. Основными реками на территории Чумуха являются Терек, Сулак, Сухура, Уллу-Чай, Гамзи, Манас, Аксай и Губден. Подавляющее большинство шумуцев — мусульмане-сунниты из школы шанафи, хотя некоторые шуму из Дербенда и Макхачччалы — «двенадцатилетние» суньи. Советская перепись 1926 года насчитывает 94 549 этнических кумы, из которых около 10 000 человек живут за пределами Дагхистхана, и 94 909 человек, говорящих на кумысе. В советской переписи 1959 года было зарегистрировано 134 967 этнических куму и 132 303 носителей куму. (Из-за принятия русского языка в качестве основного языка носителями языка на севере и азербайджанского языка на юге, относительное число людей, говорящих на языке уму, уменьшилось, несмотря на увеличение числа альпинистов, использующих язык родного языка как родной язык .)
Шуму проживают в восьми районах Дагхистанской АССР: Баба-Юрт, Кххасав-Юрт и Шизил-Юрт на северных равнинах, а также Буйнакск и Карабудакшукент на восточных прибрежных равнинах. «Южные джуму» (Ḳumuḳs Каякента) проживают в Каякентском районе и в деревнях Мажалис, Янгикент и Тюменлер в Жайтанском районе. Жумухи также обнаружены в шести населенных пунктах в окрестностях Макухаччалы, а также в городах Макухачачала, Кухняс-Юрт, Буйнакск, Избербассогу и Дербенд. Несколько сумуев живут за пределами Дагхистана в Ногогайских степях в Грозненском районе, к северу от реки Терек, а также в Северной Осетии.
Формирование народа хуму началось в 7 веке, когда кхазазары [q.v.] захватили равнины юга России и заселили их тюркоязычными народами. Коренное иберо-кавказское население смешалось с этими тюркскими народами, особенно Ḳi̊pčaḳs [q.v.], и приняло их язык. Шумуйская «национальность» возникла в 13 веке в степях северного Дагхистана, когда последовательные волны Золотой Орды вытеснили эти тюркоязычные народы на юг. Их исламизация началась сразу же, под влиянием Золотой Орды с севера и Лаков с юга, и была завершена в 14 веке, когда Золотая Орда аннексировала северный Дагхистан. До этого люди были христианами, евреями и анимистами. Первой политической организацией шуму была феодальная власть, которая объединяла всех шуму, а также другие северные и восточные дагхистские народы. S̲h̲amk̲h̲al первоначально проживал в горах региона Лак (Ḳazi-Ḳumuḳ). Когда S̲h̲amk̲h̲al Čoban умер в 986/1578, Laks отменил власть своего сына Sulṭān-But, и центр правительства был перемещен в Буйнакск. После 1050/1640 года Тарку стал столицей Сонхамкхалата. В 16-ом столетии S̲h̲amk̲h̲al управлял большей частью северного Dāg̲h̲istān. Полу-независимые государства Эндирей, Аксаей, Костеко, Бамматула, Буйнакск и т. Д. Все возглавляли представители племени с̲х̲амк̲х̲ал семьи Тарку. S̲h̲amk̲h̲als признавали суверенитет Персии на протяжении всего своего существования, несмотря на их прочные дипломатические связи с Россией в конце 16-го века, когда Россия пыталась экспансия в Дагхустану. Сила S̲h̲amk̲h̲alat начала уменьшаться с войнами против кабардинцев и грузин. Он утратил контроль над территорией между реками Терек и Сулак вначале, а затем в районах Даргхонин и Лак в 17 веке. Однако русские экспедиции 1586, 1590 и 1604 годов были побеждены совместными усилиями Хуму и Османской империи. Хотя S formalh̲amk̲h̲als формально были вассалами в Московском государстве, они оставались близкими союзниками османов с конца 16 до конца 18 веков. В 1725 году русские прекратили независимое правление S̲h̲amk̲h̲al, и упадок Ḳumuḳs был завершен с созданием Mehtulin и Bammatulah K̲h̲ānates. К 1765 году S̲h̲amk̲h̲alat был сокращен до полосы 2500 км ² вдоль Каспийского моря. Имам Мандур попытался сплотить феодальную знать Кавказа (особенно среди хумуев и кабарды) против русских в конце 18-го века, но потерпел неудачу. Гюлистанский договор (1813 г.) формально уступил Дагхистана России, но Шуму по-прежнему находились под властью монахов. После того, как русские покорили восстание Муридов (1834-59) во главе с Имамом С̲гшамилом [q.v.], шуму и другие дагхистаны были включены в состав Российской империи. Родное правление было заменено царской военной администрацией. Небольшая интеллектуальная интеллигенция возникла в начале 20 века. Они получили образование в школах Джимадад [q.v.] на границах Дагхистана и были одними из первых, кто был пропитан социалистическими идеями. Эта небольшая группа была предназначена для руководства национально-либеральным движением (которое было обречено на провал) во время и после русской революции. В 1917 году уму сыграли важную роль в стремлении народов Северного Кавказа к независимости. Воодушевленные своими политическими традициями и тюркскими культурными влияниями, они выступали за «тюркскую» консолидацию даггхистана (в отличие от «исламской» консолидации, поддерживаемой консервативными даггхистанами), с лингвистическим объединением, основанным на ḳumuḳ или азербайджанцах. Они стремились стать частью великого пантюркистского движения, сосредоточенного на Баку, Хазане и Крыму. После борьбы за власть между религиозными и консервативными элементами во главе с S̲h̲ayk̲h̲ Uzun Haği и Имамом Гоцинским и социалистами, советский режим был установлен в главных городах на равнине в апреле 1918 года. К сентябрю 1918 года, «Белая» армия генерала Бичерахова, оснащенная в Персии англичане разгромили советские войска. Советская власть не была восстановлена в Дагхистане до 1920 года, когда Одиннадцатая Красная Армия разгромила белую армию Деникина и изгнала партизан Имама Гоцинского обратно в горы. У Шумуши была одна из самых мощных, полных и сложных феодальных структур в Дагхистане до революции. Правящий класс состоял из S̲h̲amk̲h̲al, bek s, высокого дворянства (čanka), среднего дворянства (sala-uzden) и религиозных лидеров. Свободные (uzden), свободные крепостные (čagar, организованные в различные группы (dims)), крепостные, связанные с землей (terkeme, живущие в отдельных аулах и работающие на земле), и домашние рабы (kul, очень маленькая группа) состоял из низших классов. Торговый класс быстро рос с ростом промышленности и капитализма в конце 19-го века, но рабочий класс никогда не был большим, так как большая часть промышленности была ориентирована на внутренний рынок. Жумуйский язык относится к ḲiḲpčaḳ-Og̲h̲uz подгруппе Ḳi̊pčaḳ группы тюркских языков, к которой также относятся ногогайский и Ḳaračay-балкарский языки. У хуму есть три диалекта: кшайдак сильно подвержен влиянию иберо-кавказских языков и используется меридиональными хуму; Buynaksk и K̲h̲asav-yurt (или Аксай), который составляет основу литературного языка, развитого с арабским письмом в конце 19-ого столетия. В 1927 году латинский алфавит заменил арабский, а в 1938 году была принята кириллица. Ḳumuḳ был языком лингва франка дагхистских народов. Первые даггхистские коммунисты приняли эту роль за Шуму в 1920-х годах, но позже русский язык был принят в качестве официального языка. Хотя аварский язык заменил хумух в качестве межплеменного языка, хуму остается вторым или третьим языком некоторых иберо-кавказских народов в северном и центральном дагхистане (анди-дидо-авар, даргухин, лак). Статья 78 Конституции АССР Дагхистана ¶ называет Ḳумух одним из девяти официальных литературных языков Дагхистана. Шумуши — единственные дагхистанцы, имеющие настоящую национальную литературу, которая восходит к началу 19-го века. Эти ранние работы, как правило, представляли собой локальные версии героических эпосов или приключенческих романов и часто предназначались для небольших брошюр, предназначенных для публичных чтений. Тюркскоязычные публикации из Хазана, Адххарбайдайана, Крыма и Турции удовлетворили стремление к другой литературе. Христианские миссионерские публикации начала 19 века сыграли важную роль в развитии литературного языка. Написанные на смешанном языке разных народов Кавказа, они были одними из первых письменных литературных произведений этого региона. Шумухская литература попала под влияние тюркского модернистского движения, сосредоточенного на Хазане и Багхучесарае во второй половине 19-го века, что привело к националистической поэзии Юсуфа из Якххая и Айюба из Джименгутая. В 1883 году Шумух ʿОсманов Мухаммад (р. 1843) опубликовал антологию шумуйского и ногогайского фольклорных и литературных текстов в Санкт-Петербурге, где он был членом факультета восточных языков Академии наук. Собрание включает в себя письмо в стихах от 1872 года от революционного revolutionaryумуйского поэта Йирчи Лазага (1830-80), в котором приглашается Мухаммад Эфенди, тогда студент в Санкт-Петербурге, вернуться домой. Это письмо является одним из старейших литературных пережитков языка хумух, и поэтому Йирчи Лазах считается основателем литературы хумух. Мухаммад Мирза Магараеф в начале 20-го века основал типографию с использованием арабского алфавита в Темире Кришна-Сххуре. К 1912 году он напечатал переводы с арабского и хазанского татарского и поэзии Абу Суфьяна в Шумухе. Nok̲h̲ay Bati̊rmurzayev 1860—1919) написал первые современные повествовательные произведения, вдохновленные современной жизнью Ḳumuḳ в 1906-7. Его сын Зайналабид (1897—1919) был первым писателем-большевиком. Вместе они в 1916 году основали политическое литературное общество «Тхан чолпан» («Утренняя звезда») в Княжесав-Юрте, чтобы способствовать развитию современной хумусской литературы. При содействии поэта и драматурга Темира Булата Бейбулатова и других писателей-умников, татов и русских (в том числе С. С. Казбекова и Х. О. Булача) эта организация выступила спонсором одноименного националистического, прогрессивного рецензии, впервые опубликованного в Темир-Кхъян-Сюхуре в августе 1917 года. K̲h̲asav-юртский диалект Ḳumuḳ был принят в качестве их литературного языка. Тан Чолпан сыграл важную роль в возрождении Ḳumuḳ национального самосознания. На самом деле, радикальный националистический орган, он объявил себя аполитичным и отказался выбирать между социалистической и националистической позициями. Однако, в результате первой недолгой советской оккупации Дагхистана, начавшейся в апреле 1918 года, Тань Чолпан занял пробольшевистскую позицию. Издание прекратилось в июле 1918 года. Тан Чолпан был не первым журналом в Жумухе. В 1913 году либеральный националист Мирза Мухаммад Мавараев из Темир Кхман-Суххура запросил разрешение на издание журнала «Чумух» под названием «Ḳумух газети» («Журнал Ḳумух»). Это требование было отклонено властями, и несмотря на то, что классическое арабское издание ̲j̲arīdat Dāg̲h̲istān (опубликовано в 1915 году), первые публикации в «Шуму» появились только после революции февраля 1917 года. Журнал «Мусават» («Равенство») был первым периодическим изданием в Шумухе. опубликовано в «Темир кххан-сухура» в июне 1917 г. под редакцией Мавараева. Этот первый период советского господства засвидетельствовал публикацию третьего журнала Ḳumuḳ, Is̲h̲či k̲h̲alḳ («Трудящиеся»); оно было отредактировано Зайналабидом Батырмурзаевым и придерживалось большевистской позиции. Журнал Yoldas̲h̲ также поддержал развитие национальной литературы на языке «уму». Жумутская пресса в настоящее время представлена одним республиканским органом, изданным в Макхачачкале, и несколькими районными органами (в Княхсав-Юрте, Баба-Юрте и т. Д.). Шуму обладают очень богатой советской литературой. "Абд Аллах Мухаммадогоглу Магомедов (1869—1937) считается советским поэтом Дагхистаном в результате его прокоммунистических работ в послереволюционные годы. Самым знаменитым писателем Шумуха является Юсуф Герееф, на сатирический стиль которого повлиял poetdĀh̲arbāyd̲j̲ānī поэт Сабир. Среди известных литературных деятелей — поэт, драматург и автор детских книг ʿĀlimpas̲h̲a Salavatog̲h̲lu (1901—1943), поэты А. Беширов и Кайян, поэт-романист Абдул-Вахаб Сулайманогоглу (р. 1909), драматурги Шамид Брустанов и . 1909) и романист Анвар Агиев (р. 1913). Шумухская поэтесса Инчу Гадиева — самая известная писательница дагхистхани. Кроме того, многие русские авторы были переведены на Ḳumuḳ (например, Толстой, Лермонтов и др.). Шуму активно участвуют в политической жизни Дагхишистана. В 1924 году Хуму составлял 5,7 % профсоюза Дагхистанской АССР, а в 1927 году в Коммунистической партии Дагхустани было 696 человек. Система образования Ḳumuḳ менее развита, чем у аваров; в 1948 году было 8 средних школ в Шуму (по сравнению с 17 аварскими); Карабудакхонкент, Каякент, Избербассогу, Макхаччалала, Буйнакск, Кххясав-Юрт, Баба-Юрт и Кызыл-Юрт. Ислам, кажется, остается сильной силой среди хуму до настоящего времени. Модернизация меняет характер традиционной экономики Ḳumuḳ. Сельское хозяйство и животноводство остаются основой сельской деятельности, но механизация и коллективизация сделали возможным крупномасштабное производство зерновых и хлопка. Рыбная ловля и консервная промышленность, а также нефтяные (на Каякенте), гидроэлектростанции и другие фабрики свидетельствуют о продвинутой индустриализации в определённых секторах. Тем не менее, традиционные ремесла все ещё используются: тканые шерстяные изделия и ковры (деревни Кумторкал, Каякент, Верхняя и Нижняя Казанисьгюче), работы по золоту (Ирнели, Кафир-Кумукюх, Султан-Яни-Юрт и т. Д.), Работы из кованого железа (Верхнегонское) , Niz̲h, neye, Kazanis̲h̲če, Anderey-aul), и гончарные изделия (Verk̲h̲neye, Kazanis̲h̲če). Шуму, наряду с аварами, даргхонами, лаками и лезгами, по-видимому, являются точками консолидации среди дагхистских народов, предназначенных для поглощения определённых небольших групп (хотя, конечно, не всех). Из девяти официальных языков Дагхиштистана газеты издаются только на языках этих пяти групп. |
Ḳumuḳ (2,345 words) (variant: Ḳumiḳ) a people of the eastern Caucasus. The Ḳumuḳs belong to the Ḳipčaḳ Turkic ethnic group, along with the Nog̲h̲ay, Karačay and Balkar. They live north of the main chain of the Great Caucasus, on the northern, north-eastern and eastern slopes of the Dāg̲h̲istānian Caucasus between the foothills and the Caspian Sea, from Derbend to Adz̲h̲i-Su (near the lower Terek River). Although confined to a narrow strip of land in the south, they inhabit a wider area near the Terek in the north. The Ḳumuḳs are bordered by the Nog̲h̲ays in the north, the Avars [q.v.] and Darg̲h̲ins [q.v.] in the west, and Tabasarans and Azeris [q.v.] in the south. The major rivers in Ḳumuḳ territory are the Terek, Sulak, S̲h̲ura, Ullu-Čai, Gamzi, Manas, Aksai and Gubden. The great majority of Ḳumuḳs are Sunnī Muslims of the Ḥanafī school, although some Ḳumuḳs of Derbend and Mak̲h̲ačḳala are «Twelver» S̲h̲īʿīs. The 1926 Soviet census lists 94,549 ethnic Ḳumuḳs, of which some 10,000 lived outside Dāg̲h̲istān, and 94,909 Ḳumuḳ-speaking people. The 1959 Soviet census lists 134,967 ethnic Ḳumuḳs, and 132,303 Ḳumuḳ-speakers. (Due to the adoption of Russian as a primary language by Ḳumuḳ-speakers in the north, and Azeri by those in the south, the relative number of Ḳumuḳ-speaking people has declined, despite increasing numbers of ¶ mountaineers using Ḳumuḳ as their primary language.)
The Ḳumuḳs inhabit eight districts of the Dāg̲h̲istān ASSR: Baba-Yurt, K̲h̲asav-Yurt and Ḳizil-Yurt on the northern plains, and Buynaksk and Karabudak̲h̲kent in the eastern coastal plains. The «Southern Ḳumuḳs» (Ḳumuḳs of Kayakent) live in the Kayakent district and in the villages of Mağalis, Yangikent and Tumenler in the Ḳaytaḳ district. The Ḳumuḳs are also found in six settlements in the vicinity of Mak̲h̲ačḳala, and in the cities of Mak̲h̲ačḳala, K̲h̲asav-Yurt, Buynaksk, Izberbas̲h̲ and Derbend. A number of Ḳumuḳs live outside Dāg̲h̲istān on the Nog̲h̲ay steppes in the Groznyi region, north of the Terek River, as well as in North Ossetia. The ethnic origin of the Ḳumuḳs is complex and difficult to determine. They are probably a mixture of the indigenous Ibero-Caucasian tribes and various nomadic Turkic groups (Kuman-Polovt̲s̲i̊, K̲h̲azar, Ḳi̊pčaḳ, etc.) who were pushed into the lowlands from the North Caucasian steppes in the 11th-13th centuries, imposing their language on the inhabitants. The formation of the Ḳumuḳ people began in the 7th century when the K̲h̲azars [q.v.] overran the plains of southern Russia and populated them with Turkic-speaking peoples. The indigenous Ibero-Caucasian population mixed with these Turkic peoples, especially the Ḳi̊pčaḳs [q.v.], and adopted their language. The Ḳumuḳ «nationality» appeared in the 13th century on the steppes of northern Dāg̲h̲istān when successive waves of the Golden Horde pushed these Turkic-speaking peoples southwards. Their Islamisation began immediately, under the influence of the Golden Horde from the north and the Laks from the south, and was completed by the 14th century when the Golden Horde annexed northern Dāg̲h̲istān. Prior to this, the people had been Christians, Jews and animists. The first political organisation of the Ḳumuḳs was the feudal S̲h̲amk̲h̲alat, which united all the Ḳumuḳs as well as other northern and eastern Dāg̲h̲istāni peoples. The S̲h̲amk̲h̲al originally resided in the mountains of the Lak (Ḳazi-Ḳumuḳ) region. When S̲h̲amk̲h̲al Čoban died in 986/1578, the Laks shook off the rule of his son Sulṭān-But, and the centre of government was shifted to Buynaksk. After 1050/1640, Tarku was the capital of the S̲h̲amk̲h̲alat. In the 16th century the S̲h̲amk̲h̲al ruled most of northern Dāg̲h̲istān. The semi-independent states of Endirey, Aksaey, Kosteko, Bammatulah, Buinaksk, etc. were all headed by representatives of the S̲h̲amk̲h̲al of Tarku’s family. The S̲h̲amk̲h̲als acknowledged Persian sovereignty throughout their existence, in spite of their strong diplomatic ties with Russia in the late 16th century when Russia was attempting expansion into Dāg̲h̲istān. The power of the S̲h̲amk̲h̲alat began to decline with the wars against the Kabardines and Georgians. It lost control of the area between the Terek and Sulak Rivers first, then the Darg̲h̲in and Lak regions in the 17th century. However, the Russian expeditions of 1586, 1590 and 1604 were defeated by a joint Ḳumuḳ and Ottoman effort. Although the S̲h̲amk̲h̲als were formally vassals to the Moscow state, they remained close allies of the Ottomans from the late 16th till the late 18th centuries. In 1725 the Russians ended independent S̲h̲amk̲h̲al rule and the decline of the Ḳumuḳs was completed with the creation of the Mehtulin and Bammatulah K̲h̲ānates. By 1765 the S̲h̲amk̲h̲alat was reduced to a 2,500 км² strip of land along the Caspian Sea.¶ Imām Manṣūr attempted to rally the feudal nobility of the Caucasus (especially among the Ḳumuḳs and Kabarda) against the Russians in the late 18th century, but failed. The Treaty of Gülistān (1813) formally ceded Dāg̲h̲istān to Russia, but the Ḳumuḳs continued to be governed by the S̲h̲amk̲h̲als. After the Russians subdued the Murīd insurrection (1834-59) led by the Imām S̲h̲amīl [q.v.], the Ḳumuḳs and the other Dāg̲h̲istāni peoples were incorporated into the Russian Empire. Native rule was supplanted by a Tsarist military administration. A small Ḳumuḳ intelligentsia emerged in the early 20th century. They had been educated in the D̲j̲adīd schools on the borders of Dāg̲h̲istān, and were among the first to be impregnated with socialist ideas. This small group was destined to provide the leadership for the national liberal movement (which was doomed to failure) during and after the Russian Revolution. In 1917 the Ḳumuḳs played an important role in the North Caucasus peoples’ move for independence. Motivated by their own political traditions and Turkic cultural influences, they favoured a «Turkic» consolidation of Dāg̲h̲istān (as opposed to the «Islamic» consolidation favoured by conservative Dāg̲h̲istānis), with linguistic unification based on Ḳumuḳ or Azeri. They sought to become part of the great Pan-Turkic movement centred on Bākū, Ḳāzān and the Crimea. Following a power struggle between the religious and conservative elements led by S̲h̲ayk̲h̲ Uzun Haği and Imām Gotsinski and the socialists, the Soviet régime was established in the principal cities on the plain in April 1918. By September 1918, General Bičerahov’s «White» army, equipped in Persia by the English, had crushed the Soviet forces. Soviet power was not re-established in Dāg̲h̲istān until 1920 when the Eleventh Red Army defeated Denikin’s White Army and drove the partisans of Imām Gotsinski back into the mountains. The Ḳumuḳs had one of the most powerful, complete and complex feudal structures in Dāg̲h̲istān before the Revolution. The ruling class consisted of the S̲h̲amk̲h̲al, bek s, high nobility (čanka), middle nobles (sala-uzden), and religious leaders. The freemen (uzden), free serfs (čagar, organised into various groups (dims)), serfs bound to the land (terkeme, living in separate aul s and working the land), and house slaves (kul, a very small group) comprised the lower classes. The merchant class grew rapidly with the rise of industry and capitalism in the late 19th century, but the working class was never large, since most industry was domestically oriented. The Ḳumuḳ language belongs to the Ḳi̊pčaḳ-Og̲h̲uz subgroup of the Ḳi̊pčaḳ group of Turkic languages, to which the Nog̲h̲ay and Ḳaračay-Balkar languages also belong. Ḳumuḳ has three dialects: K̲h̲aydak is strongly influenced by the Ibero-Caucasian languages and is used by the Meridional Ḳumuḳs; Buynaksk, and K̲h̲asav-yurt (or Aksay), which forms the basis of the literary language, developed with the Arabic script in the late 19th century. In 1927 a Latin alphabet replaced the Arabic, and Cyrillic script was adopted in 1938. Ḳumuḳ was the lingua franca of the Dāg̲h̲istāni peoples. The first Dāg̲h̲istāni Communists accepted this rôle for Ḳumuḳ in the 1920s, but Russian was later adopted as the official language. Although Avar has replaced Ḳumuḳ as an inter-tribal language, Ḳumuḳ remains the second or third language of certain Ibero-Caucasian peoples in north and central Dāg̲h̲istān (Andi-Dido-Avar, Darg̲h̲in, Lak). Article 78 of the Constitution of the ASSR of Dāg̲h̲istān ¶ names Ḳumuḳ as one of the nine official literary languages of Dāg̲h̲istān. The Ḳumuḳs are the only Dāg̲h̲istān people having a true national literature which dates back to the early 19th century. These early works were generally local versions of heroic epics or adventure novels, and were often consigned to small pamphlets destined for public readings. Turkic-language publications from Ḳāzān, Ad̲h̲arbāyd̲j̲ān, the Crimea and Turkey satisfied the desire for other literature. Christian missionary publications of the early 19th century were instrumental in the development of a literary language. Written in a composite language of various Caucasian peoples, they were among the first written literature of the area. Ḳumuḳ literature came under the influence of the Turkic modernist movement centred on Ḳāzān and Bag̲h̲česarāy in the second half of the 19th century, resulting in the nationalistic poetry of Yūsuf from Yak̲h̲ay and Ayyūb from D̲j̲engutay. In 1883 the Ḳumuḳ ʿOsmānov Muḥammad (b. 1843) published an anthology of Ḳumuḳ and Nog̲h̲ay folklore and literary texts in St. Petersburg, where he was a member of the Faculty of Oriental Languages at the Academy of Sciences. The collection includes a letter in verse, dated 1872, from the revolutionary Ḳumuḳ poet Yirči Ḳazaḳ (1830-80), inviting Muḥammad Efendi, then a student at St. Petersburg, to return home. This letter is one of the oldest literary vestiges of the Ḳumuḳ language, and Yirči Ḳazaḳ is thus considered the founder of Ḳumuḳ literature. Muḥammad Mīrzā Magarayef established a printing shop utilising Arabic script at Temir K̲h̲ān-S̲h̲ura at the beginning of the 20th century. By 1912 he had printed translations from Arabic and Ḳāzān Tatar and the poetry of Abū Sufyān in Ḳumuḳ. Nok̲h̲ay Bati̊rmurzayev 1860—1919) wrote the first modern narrative works inspired by Ḳumuḳ contemporary life in 1906-7. His son Zainalabid (1897—1919) was the first Ḳumuḳ Bolshevik writer. Together they founded the political-literary society Tañ čolpan («The morning star») at K̲h̲asav-Yurt in 1916 to promote the development of modern Ḳumuḳ literature. With the assistance of poet and dramatist Temir Bulat Beybulatov and other Ḳumuḳ, Tat and Russian writers (including S. S. Kazbekov and H. O. Bulač), this organisation sponsored a nationalist, progressive review of the same name, first published at Temir K̲h̲ān-S̲h̲ura in August 1917. The K̲h̲asav-yurt dialect of Ḳumuḳ was adopted as their literary language. Tañ čolpan was instrumental in reviving the Ḳumuḳ national consciousness. In actuality a radical nationalist organ, it professed to be apolitical and declined to choose between the socialist and nationalist positions. However, as a result of the first shortlived Soviet occupation of Dāg̲h̲istān beginning in April 1918, Tañ čolpan adopted a pro-Bolshevik position. Publication ceased in July 1918. Tañ čolpan was not the first Ḳumuḳ journal to appear. In 1913 the liberal nationalist Mīrzā Muḥammad Mavaraev of Temir K̲h̲ān-S̲h̲ura requested authorisation for a Ḳumuḳ journal entitled Ḳumuḳ gazäti («The Ḳumuḳ journal»). This demand was rejected by the authorities, and the classical Arabic publication Ḏj̲arīdat Dāg̲h̲istān (published in 1915) notwithstanding, the first Ḳumuḳ publications did not appear until after the Revolution of February 1917. The journal Musāvāt («Equality») was the first Ḳumuḳ periodical, published at Temir K̲h̲ān-S̲h̲ura in June 1917, under the editorship of Mavaraev.¶ This first period of Soviet domination witnessed the publication of a third Ḳumuḳ journal, Is̲h̲či k̲h̲alḳ («The working people»); it was edited by Zainalabid Bati̊rmurzayev and adhered to a Bolshevik position. The journal Yoldas̲h̲ also supported the development of a national Ḳumuḳ literature. The Ḳumuḳ press is currently represented by one republican organ published at Mak̲h̲ačkala, and several district organs (at K̲h̲asav-Yurt, Baba-Yurt, etc.). The Ḳumuḳs possess a very rich Soviet literature. ʿAbd Allāh Muḥammadog̲h̲lu Magomedov (1869—1937) is considered the national poet of Dāg̲h̲istān by the Soviets as a result of his pro-Communist writings in the post-Revolutionary years. The most celebrated Ḳumuḳ prose writer is Yūsuf Gereyef, whose satirical style was influenced by the Ād̲h̲arbāyd̲j̲ānī poet Ṣābir. Other literary figures of note include poet, dramatist and author of children’s books ʿĀlimpas̲h̲a Salavatog̲h̲lu (1901-43), poets A. Beshirov and Kaiyan, poet-novelist ʿAbdul-Wahab Sulaymānog̲h̲lu (b. 1909), playwrights Ḥamīd Rustamov and Amīr Kurbanov (b. 1909), and novelist Anvar Agiev (b. 1913). The Ḳumuḳ poetess Inču Gadieva is the most renowned female Dāg̲h̲istāni writer. In addition, many Russian authors have been translated into Ḳumuḳ (e.g. Tolstoy, Lermontov, etc.). The Ḳumuḳs participate actively in the political life of Dāg̲h̲istān. In 1924, Ḳumuḳs comprised 5,7 % of the profsoyuz of the Dāg̲h̲istān ASSR, and in 1927 there were 696 Ḳumuḳs in the Dāg̲h̲istāni Communist Party. The Ḳumuḳ educational system is less developed than that of the Avars; in 1948 there were eight Ḳumuḳ secondary schools (compared to 17 Avar); Karabudak̲h̲kent, Kayakent, Izberbas̲h̲, Mak̲h̲ačḳala, Buynaksk, K̲h̲asav-Yurt, Baba-Yurt and Ḳizil-Yurt. Islam seems to remain a strong force among the Ḳumuḳs up to the present time. Modernisation is changing the character of the traditional Ḳumuḳ economy. Agriculture and animal husbandry remain the basis of the rural activity, but mechanisation and collectivisation have made the large-scale production of cereals and cotton possible. The fishing and canning industries, as well as oil (at Kayakent), hydroelectric plants and other factories are evidence of advanced industrialisation in certain sectors. Nonetheless, traditional crafts are still pursued: woven woollen goods and carpets (villages of Kumtorkal, Kayakent, Upper and Lower Kazanis̲h̲če), gold work (Irneli, Kafir-Kumuk̲h̲, Sultan-Yañi-Yurt, etc.), wrought iron work (Verk̲h̲neye, Niz̲h̲neye, Kazanis̲h̲če, Anderey-aul), and pottery (Verk̲h̲neye, Kazanis̲h̲če). The Ḳumuḳs, along with the Avars, Darg̲h̲ins, Laks and Lezgs, appear to be points of consolidation among the Dāg̲h̲istāni peoples, destined to absorb certain small groups (although certainly not all). Of the nine official languages of Dāg̲h̲istān, newspapers are only published in the languages of these five groups. |
- Bibliography
A. Bennigsen, and H. Carrère d’Encausse, Une république soviétique musulmane: le Dāghestān, in REI (1955), 7-56
A. Bennigsen and Ch. Lemercier-Quelquejay, La presse et la mouvement nationale chez les musulmans du Russie avant 1920, Paris 1964
B. Geiger et. al., The Caucasus, Human relations area files, New Haven 1956
S. Wurm, Turkic peoples of the U.S.S.R., Oxford 1954
Narodi̊ Daghestana, Moscow 1955
A. Inan, La littérature des peuples turcs du Caucase du Nord, in Philologiae turcicae fundamenta, ii, ¶ Wiesbaden 1959
K. H. Menges, The Turkic languages and peoples: an introduction to Turkic studies, in Ural-Altäische Bibliothek, Wiesbaden 1968
Mirza Bala, art. Kumuk, in IA.
- Cite this page