Обсуждение:Аль-Фатиха
Ссылки
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Первая сура Корана, «Открыватель», более правильно «Открытие Писания» (fātiḥat al-kitāb, см. Книгу). Он занимает уникальное место формально и теологически в "Утманическом тексте Корана и в ритуальной молитве (Шалат, см. Кодексы qur'ān, ритуал и qur'ān, молитва). Его семь кратких стихов стоят во главе текста qur'ānic, остальные 113 sūras расположены примерно от самого длинного до кратчайшего. Это единственная сура, которую каждый мусульманин должен уметь наизусть произносить наизусть, чтобы выполнить ритуальную молитву (полное юридическое соблюдение которой требует повторения Фатины семнадцать раз в день [Quṭb, Ẓilāl, i, 21]: дважды на рассвете ṣalāt , Три для заката и четыре для каждого из оставшихся трех [см. День, время]. На юридически обязательном [кроме ханафитов] арабском произнесении Фатины в Шалате см. Аль-Фикх-лала-мадхахиб аль- Arba’a, 186-8, Khoury, Der Koran, 140-1). Даже помимо халата, Фатиша — это самая большая повторенная сура в мусульманском употреблении — как молитва молитвы, гимн хвалы (qv), мольба, призыв, социальная конвенция, защитный или лечебный талисман (см. Амулеты) или слово утешения (См. Повседневную жизнь, qur'ān in). Как первичная молитва и библейская формула в мусульманской общинной и личной жизни, Фатьяна сравнима с Шема в еврейской традиции и Патерностером в христианине.
Текст Фатины (со стандартным номером стиха) работает следующим образом: (1) "Во имя Бога, милосердный сострадательный ("милостивый Господь милосердия"- К. Крэгг]. (2) Хвала Богу, Господу (q.v.) всех существ (или миров), (3) милосердного сострадательного, (4) хозяина дня расплаты. (5) Вы только поклоняетесь (q.v.), и только вы сами обращаетесь за помощью. (6) Направляйте нас по прямому пути, (7) путь тех, кого вы благословили, а не тех, на кого упал ваш гнев (qv), и тех, кто сбился с пути (qv) "(см. Также путь Или путь, благословение, последнее суждение, милость.) У мусульман есть много разных имен для Фатины. Фахр аль-Дин аль-Рази (d. 606/1210) цитирует двенадцать (Тафсир, i, 179-83), первые десять из которых также даны Шабарси (ум. 518/1153, Маджма, i, 31-2), В то время как первые четыре-семь даются большинством комментаторов. Двенадцать, начиная с более частых, являются: вышеупомянутый fātiḥat al-kitāb; Аль-Хамд, «Хвала»; Umm al-Qur'ān / al-kitāb, «Квинтэссенция (букв.» Мать «) Корана / Писание» (см. Стр. 3: 7; 13:39; 43: 4); Аль-шаб аль-матхани, «Семь Матхани» (т. Е. Традиции или повторные стихи, ср. Nöldeke, gq, i, 114-6, Bell-Watt, Introduction, 134, ср. Q 15:87); Аль-вафия, «Полная»; Алькафия, «Достаточный»; Al- asās, «Фонд»; Аль-шифа '(или аль-шафия), «Исцеление»; Аль-лалат, «Поклонение»; Al-su'āl, «Запрос»; И al-du'ā', «Приношение». Abū Ḥayyān (d. 745/1344; Baḥr, 1, 153) дает большинство из них и других, например. Ал-rāqiya, «Очарование / Чары»; Аль-вакия, «Защитник»; Альканц, «Сокровище»; И альнур, «Свет». Экзегеты обсудили многие имена, данные этой суре, каждая из которых указывает на какую-то роль или понимание Фатины в исламе (см. Кандил, Суреннамен, 44-50, см. Suyūṭī, Itqān, i , 52-3). Фатиша принимает форму формулы молитвы первого лица, явно предназначенной для человеческого высказывания, а не слова Бога первого или третьего лица, которое было отмечено с самых ранних дней ислама. Свидетельством тому является практика, с которой мусульмане-сунни заканчивают чтение этой суры амином («аминь», см. Декламацию, искусство) — это единственное, что так относилось к суре (Ибн Катир, Тафсир, я, 31-2 , Замахшари, Кашшаф, I, 73-5). Шии отвергают это (см. Шиизм и куран): Аль-Шузи (д. 460/1067) говорит, что нельзя запечатывать декламацию Фатины амином; Действительно, это приводит к тому, что он покидает халат (Тибьян, 46, ср. Шабарси, Маджма, 65, который говорит, что вместо этого следует сказать: «Хвала Богу, господину существ»). Есть только три подобных qur’анических случая молитв: q 113 и q 114 (известные как «две суры, прибегающие к убежищу [то есть от зла]», «almu’awwidhatān»), как особые убеждения от первого лица от злых сил; И части последних двух стихов Сурат аль-Бакара, д. 2: 285-6 (известные как «печати Корова», хаватим аль-Бакара), которые, подобно Фатине, содержат формулы молитвы от первого лица , Мусульманская традиция давно признала связь между Фатихой и хаватимом, причем последние разделяют особое благословение (барака) первого — например, Ибн 'Аббас' (д. 68 / 686-7) доклад ангела (qv), в котором говорится, что Муψаммад (qv) получил два огня, не давших более раннего пророка, а именно Фатину и хаватиму, чтение хотя бы одной буквы Ответ на молитву (например, мусульманин, Ṣaḥīḥ. K. Ṣalāt al-musāfirīn, 254; Nasā'ī, Sunan, xi, 25; Ibn Kathir, Tafsirr, i, 342). Фатиха в мусульманской и немусульманской стипендиях Классическая куранская стипендия сохранила несколько факультативных чтений для Фатины, которые были приписаны различным пре-утманическим кодексам (см. Джеффри, Материалы, 25, 117, 185, 195, 220, 227, 232; Khoury, Der Koran, i, 146; ср. Ибн Катир, Тафсир, i, 22, 24-8, Ибн Хишам аль-Анджари, И’раб, 1-4). Основными примерами являются: для малика (i), «хозяин, обладатель, лорд», в q 1: 4, малик (i), «царь, суверенный» (Ибн Масуд, Убайй, «Али», «Эйша и др.», Также предпочитаемый Бабари, Тафсир, я, 148-54, ср. Джеффри, Мукаддимас, 134, Замахшари, Кашшаф, я, 57, говорит, что малик предпочтительнее, потому что это чтение людей Шарамейна, то есть Мекки и Медины), или также малика , Maliku, malīku, malīki, malku (различные власти); В кодексе Убайя Аллахумма, «О Боже!» Предшествует q 1: 5, а iyyāka читается iyāka (также означает «вы»); В q 1: 6, для ihdinā, «Направляйте нас», известны три варианта с одинаковым или сходным смыслом, например. Аршидна (Ибн Масуд); Также аль-ṣirāṭ al-mustaqīm, «прямой путь», дается Ибн Умаром (ум. 73/693), Убайи (д. 21/642) и Джафар аль-Шадиком (d. 148/765) без Первый al- («путь прямой»); Аль-А’маш и заклинание аль-Раби ṣirāṭ как zirāṭ, и Ибн-Аббас заклинания это sirāṭ; В п. 1: 7, для алладхины: «те, кто», аладхина (Убайй) или человек, «кто бы ни» (Ибн Масуд, Умар, Ибн аль-Зубайр); Для гайри, «не те», гхира (Ибн Масуд, «Али», Умар и др.), Гайра ("Али, Убайй, Умар и др.); Для wa-lā «, а не / no», wa-ghayri, wa-ghayra (Ubayy, 'Ali et al., Ср. Шабари, Тафсир, i, 182-4). Смысл нескольких слов в тексте также обсуждался в традиции, в частности, о «аламинах в q 1: 2», «существах, существах» (освещенные «миры»). Бабари (д. 310/923, Тафсир, I, 143-6) воспринимает его как разные сообщества людей, джинны (qv) и все созданные виды (см. Создание), каждый из которых является «аламом» («космос, мир»; См. Ибн Катхир, Тафсир, I, 23-4, Замахшари, Кашшаф, I, 53-5, Дамагхани, Вуджу, 331-2, ср. Джеффри, для. Vocab., 208-9; Nöldeke, gq, i, 112 П. 1, Парет, Комментар, 12); Некоторые экзегеты ограничивают «аламины» исключительно разумными существами (например, Шуси, Тибьяном, 32, см. Аюуб, Коран, 47); Рази говорит, что это относится ко всем вещам, реальным, воображаемым или даже невообразимым (Тафсир, I, 234-5, ср. Ибн Катир, Тафсир, I, 24). Последний стих также был точкой грамматического расхождения для переводчиков и переводчиков. Некоторые читают стих (без изменения смысла) как «Путь тех, кого вы благословили, [путь] тех, на кого не упал ваш гнев, и [пути] тех, кто не сбивается с пути» (Шабари , Tafsīr, i, 181-2). Большинство мусульманских ученых, следуя Ибн Аббасу и Катаде (д. Ca 117/735), рассмотрели Фатиху раннее Мекканское откровение (см. Хронологию и qur'ān), прежде всего из-за его центральности к ритуальной молитве (ṣalāt), которая началась в Мекке (QV); Муджахид (д. 104/722) один среди ранних властей (см. Экзегеза qur'ān: классический и средневековый) считал его Мединаном. В попытке примирить две позиции некоторые говорят, что это было обнаружено как в Мекке, когда было назначено Джалата, так и снова в Медине (q.v.), когда была изменена qibla (q.v.) (см. Аннулирование). Говорят, что это была первая сура, раскрытая во всей её полноте (М. Абдух, Тафсир аль-Фатиша, 20-22, Шабарси, Маджма, и 35). Мусульманская экзегеза в основном фокусировалась на следующем: (i) смысл и значение текста (включая такие вопросы, как вопрос о том, относится ли последняя часть к трем конкретным общинам: мусульманам — алладхина ан’тамталайхим, христианам — al- maghḍūbi ʿalayhim, евреям — аль-Даллин (например, Шабари, Тафсир, И, 185-95, Шабарши, Маджма, И, 65, Замахшари, Кашшаф, I, 71) или предыдущим народам, которым Коран часто ссылается в другом месте (см. "Абдух, Тафсир аль-Фатиша, 46-8, Шабарси, Маджма, и, 59-66, см. Географию, поколения), (ii) является ли basmala (qv) предпочтительной формулой, как и в других местах , Или первый стих Фатины (Шабари и некоторые другие экзегеты отрицают это, другие утверждают это, как показывает его включение в текст 1: 1 в каирском тексте); (iii) несогласие между сподвижниками (см. Товарищей пророка) Относительно того, изначально предполагалось, что Фатьяна будет включена в В тексте qur'ānic вообще (Ибн Масуд не поставил Фатьяну (или альмуаувидхатан) в своем повторении, сказав, что если бы он это сделал, ему пришлось бы разместить его перед каждой частью Корана; Shawkānī, Tafsīr, i, 14; См. Сборник qur'ān); (Iv) двудольная структура суры (начальная похвала или ḥamd, часть через iyyāka nasta'īn [q 1: 2-5] и последующее моление [q 1: 6-7]); (V) вышеупомянутые текстовые варианты (qirā'āt, см. Чтения qur'ān); (Vi) идентификация Фатины как саб’ан мин-ат-матхани, «семь из повторяющихся [стихов] / традиций», упомянутых в п. 15:87; И (vii) вышеупомянутая традиция закрытия каждого повторения только этой суры с амином. Недавно М. Аркун (Лекция) попытался проанализировать двойственную функцию Фатины, поскольку (i) что-то, озвученное Пророком в литургическом контексте, больше не доступно для нас, и (ii) текст в составе сложного текста qur'ānic, который был Предмет экзегетической интерпретации как значимого целого (см. Форму и структуру qur'ān). Немусульманские западные ученые, следуя Нёльдеке (gq, i, 110-5), в целом согласились с тем, что Фатьяна — это Меккан, но не с самого раннего периода, поскольку они относятся к учреждению Лалат позднее в период Мекки. В то время как Р. Белл, Р. Блачер, Р. Парет, У. Ватт и другие обсуждали суру, в общей картине, представленной Нёльдеке-Швалли, не произошло существенных изменений. Однако С. Гойтейн в статье 1966 года подчеркивал, что Фатиха является «литургической композицией, созданной умышленно» для использования в «фиксированной литургии» и заданной перед фактическим текстом qur'ānic в качестве предвальной суры, происхождение которой было общинной молитвой Обряд (Молитва, 82-4). Ещё более решительно, Нойвирт и Нойвирт (1991) утверждали, что (i) первая субстанция парного саб’ана мин аль-матхани ва-л-Qur'ān al-'aẓīm q 15:87 относится к Фатине (минус басмала, но с Последний стих, разделенный на два, чтобы сохранить семь стихов [qv]) как литургический текст, полученный рядом с Кораном, и, соответственно, (ii) Фатиша, очевидно, является литургической молитвой, в частности, интродумом для халата, а не обычным суром , Который имеет параллели в очень похожих формулах в современном христианском и еврейском богослужебном использовании. Фатиха в мусульманской жизни Роль Фатины в благочестии (q.v.) и практике огромна и может быть описана только здесь. Прежде всего, это якорь халата, в котором, согласно пророческому хадиту (см. Ḥadīth и qur'ān), для выполнения этого ритуала должно быть сказано (Бухари, Шаши 10: 94: 2; Мусульманин, Ṣaḥīḥ. K. al-Ṣalāt, 38, 41, см. Также Джеффри, Мукаддимас, 135, Wensinck, Concordance, ii, 12). Его особое качество сигнализируется в ḥadīth qudsī (см. Ḥadīth и qur'ān), который иногда сопровождает этот пророческий ḥadīth, в котором Бог говорит: «Я разделил ṣalāt между собой и моим слугой», затем заявляет, что он сам отвечает на каждую фразу О Фатьяне, как сказано, в ответ на молитву верующего (мусульманин, Ṣaḥīḥ. K. al-Ṣalāt, 38, 41; Ṭabāṭabā'ī, Mīzān, 39, дальнейшие ссылки в Грэм, Божественное слово, 183-4, см. Также повседневная жизнь). Традиция считает его уникальным среди откровений, как до-qur'ānic, так и qur'ānic (см. Откровение и вдохновение), особое благословение, данное Муψаммаду (например, Алуси, Ру, 97-8). Как Ибн Маджа (ix, 19) цитирует Пророка: «Каждое важное дело, которое не начинается с» Аль-Хамд «, пусто». Комментаторы всех возрастов уделяли ему значительное внимание; Большинство основных современных мусульманских мыслителей прокомментировали это либо отдельно, либо в полном тафсире (например, «Абдух, Рашид Риша», Мавдуди, Сайид Кюб, Шасан аль-Банна, Шабашабай, см. Экзегезу курана: раннее современное и современное). В дополнение к тому, что он является наиболее общеизвестной и повторяющейся частью Корана среди мусульман, его повторение, наряду с шахадой («свидетельство», посредством которого человек объявляется мусульманином, видеть свидетеля веры), самый важный Оральный знак мусульманской веры. Например, Дж. Боуэн в недавнем неопубликованном документе (Imputations) указывает на его символическое значение как лакмусовый тест для «истинного мусульманина» в современной Индонезии. Так много Фатьяна, квинтэссенциальная молитва о том, что её диалектная форма, fatḥa, используется в некоторых североафриканских контекстах Ṣūfī для других молитв (Crapanzano, Ḥamadsha, 189, n. 4, см. Диалекты, ṣūfism и qur'ān). Священная сила или барака Фатины повсеместно засвидетельствована во всех эпохах в народной практике: как талисманическое лечебное средство (см. Медицину и qur'ān); Как защита от злых духов; Как ходатайственная молитва за умерших (см. Смерть и мертвые, ходатайственная молитва); В погребальных ритуалах и при приближении к кладбищу или посещении могилы; О выздоровлении от болезни; Для предотвращения опасности; В ритуалах именования и обрезания (q.v.); В благодарении за еду и напитки (q.v.); «Заключить» обещание, договор, брак или другое договорное соглашение (см. Контракты и союзы, брак и развод); Благословлять место, время вспашки или сбора урожая или прием ученика в гильдию; Дать мужество (q.v.) в битве; Как квинтэссенциальная надругательная молитва; Как утешение (q.v.) к погибшим после похорон; Как молитва при посещении святилища; И во всех празднованиях Аль-Фитра и Аль-Ашы (Бухари, Шаши 66: 9, 76:34, Снук Хургронье, Мекка, 29, 43, 53, 129, 140, 143, Вестермарк, Ритуал, I, 113 и Passim [см. Индекс для многочисленных примеров], Jomier, Place du Coran, 135-6, 141, 148-9, Piamenta, мусульманская концепция Бога, 5, 24-6 [далее], Khoury, Der Koran, 138- 40, Lane, Manners, 61, 76, 236-7, 260, 458, 465, 480, 521, см. Фестивали и юбилейные дни). |
The first sūra of the Qurʾān, "The Opener, " more properly «The Opening of Scripture» (fātiḥat al-kitāb, see book). It occupies a unique place formally and theologically in the ʿUthmānic text of the Qurʾān and in ritual prayer (ṣalāt, see codices of the qurʾān; ritual and the qurʾān; prayer). Its seven brief verses stand at the head of the qurʾānic text, the remaining 113 sūras being arranged roughly from longest to shortest. It is the one sūra that every Muslim must be able to recite by heart in order to perform the ritual prayer (full legal observance of which requires repeating the Fātiḥa seventeen times daily [Quṭb, Ẓilāl, i, 21]: twice for the dawn ṣalāt, three for the sunset, and four for each of the remaining three [see day, times of ]. On the legally obligatory [except among the Ḥanafīs] Arabic recitation of the Fātiḥa in ṣalāt, see al-Fiqh ʿalā l-madhāhib al-arbaʿa, 186-8; Khoury, Der Koran, 140-1). Even apart from the ṣalāt, the Fātiḥa is easily the most-repeated sūra in Muslim use — as devotional prayer, hymn of praise (q.v.), supplication, invocation, social convention, protective or curative talisman (see amulets), or word of solace (see everyday life, the qurʾān in). As the primary prayer and scriptural formula in Muslim communal and personal life, the Fātiḥa is comparable to the Shema in the Jewish tradition and the Paternoster in the Christian.
The text of the Fātiḥa (with standard verse numbering) runs as follows: (1) «In the name of God, the merciful compassionate one [„merciful Lord of mercy“ — K. Cragg]. (2) Praise be to God, lord (q.v.) of all beings [or worlds], (3) the merciful compassionate one, (4) master of the day of reckoning. (5) You alone do we worship (q.v.), and upon you alone do we call for help. (6) Guide us on the straight path, (7) the path of those whom you have blessed, not of those upon whom your anger (q.v.) has fallen, nor of those who are astray (q.v.).» (See also path or way; blessing; last judgment; mercy.) Muslims have many different names for the Fātiḥa. Fakhr al-Dīn al-Rāzī (d. 606/1210) cites twelve (Tafsīr, i, 179-83), the first ten of which are also given by Ṭabarsī (d. 518/1153; Majmaʿ, i, 31-2), while the first four to seven are given by most commentators. The twelve, beginning with the more frequent, are: the aforementioned fātiḥat al-kitāb; al- ḥamd, «Praise»; umm al-Qurʾān/al-kitāb, «the Quintessence (lit. „Mother“) of the Qurʾān/Scripture» (cf. q 3:7; 13:39; 43:4); al- sabʿ al-mathānī, «the Seven Mathānī» (i.e. traditions or repeated verses; cf. Nöldeke, gq, i, 114-6; Bell-Watt, Introduction, 134; cf. q 15:87); al- wāfiya, «the Complete»; al- kāfiya, «the Sufficient»; al- asās, «the Foundation»; al- shifāʾ (or al-shāfiya), «Healing»; al- ṣalāt, «Worship»; al- suʾāl, «the Request»; and al-duʿāʾ, «Supplication.» Abū Ḥayyān (d. 745/1344; Baḥr, 1, 153) gives most of these and others, e.g. al- rāqiya, «the Charm/Enchantment»; al- wāqiya, «the Protector»; al- kanz, «the Treasure»; and al- nūr, «Light.» Exegetes have discussed the many names given this sūra, each of which points to some role or understanding of the Fātiḥa in Islam (see Kandil, Surennamen, 44-50; cf. Suyūṭī, Itqān, i, 52-3). The Fātiḥa takes the form of a first-person-plural prayer formula clearly intended for human utterance rather than a first- or third-person word of God, a point that has been noted since the earliest days of Islam. A testimony to this is the practice among Sunnī Muslims of ending their recitation of this sūra with āmīn («amen»; see recitation, the art of) — this being the only sūra so treated (Ibn Kathīr, Tafsīr, i, 31-2; Zamakhsharī, Kashshāf, i, 73-5). Shīʿīs reject this (see shīʿism and the qurʾān): Al-Ṭūsī (d. 460/1067) says one should not seal the recitation of the Fātiḥa with āmīn; indeed, doing so voids the ṣalāt (Tibyān, i, 46; cf. Ṭabarsī, Majmaʿ, i, 65, who says one should say instead, «Praise be to God, lord of beings»). There are only three similar qurʾānic instances of prayers: q 113 and q 114 (known as "the two sūras of taking refuge [i.e. from evil], " al- muʿawwidhatān), both first-person-singular invocations of God against evil powers; and parts of the last two verses of Sūrat al- Baqara, q 2:285-6 (known as the "seals of the Cow, " khawātīm al-Baqara), which, like the Fātiḥa, contain first-person-plural prayer formulae. Muslim tradition has long recognized the link between the Fātiḥa and the khawātīm, the latter sharing the special blessing(baraka) of the former — e.g. Ibn ʿAbbās' (d. 68/686-7) report of an angel (q.v.) saying that Muḥammad (q.v.) was given two lights accorded no earlier prophet, namely the Fātiḥa and the khawātīm, the recitation of even one letter of which brings an answer to prayer (e.g. Muslim, Ṣaḥīḥ. K. Ṣalāt al-musāfirīn, 254; Nasāʾī, Sunan, xi, 25; Ibn Kathīr, Tafsīr, i, 342). The Fātiḥa in Muslim and non-Muslim scholarship Classical qurʾānic scholarship preserved several variant readings for the Fātiḥa which were ascribed to various pre-ʿUthmānic codices (see Jeffery, Materials, 25, 117, 185, 195, 220, 227, 232; Khoury, Der Koran, i, 146; cf. Ibn Kathīr, Tafsīr, i, 22, 24-8; Ibn Hishām al-Anṣārī, Iʿrāb, 1-4). Major examples are: for mālik(i), "master, possessor, lord, " in q 1:4, malik(i), «king, sovereign» (Ibn Masʿūd, Ubayy, ʿAlī, ʿĀʾisha et al., also preferred by Ṭabarī, Tafsīr, i, 148-54; cf. Jeffery, Muqaddimas, 134; Zamakhsharī, Kashshāf, i, 57 says mālik is preferred because it is the reading of the people of the Ḥaramayn, i.e. Mecca and Medina), or also mālika, maliku, malīku, malīki, malku (various authorities); in Ubayy’s codex, Allāhumma, «O God!» precedes q 1:5, and iyyāka is read iyāka (also meaning «you»); in q 1:6, for ihdinā, "Guide us, " three variants with the same or a similar sense are known, e.g. arshidnā (Ibn Masʿūd); also, al-ṣirāṭ al-mustaqīm, "the straight path, " is given by Ibn ʿUmar (d. 73/ 693), Ubayy (d. 21/642), and Jaʿfar al-Ṣādiq (d. 148/765) without the first al- («the path of the straight»); al-Aʿmash and al-Rabīʿ spell ṣirāṭ as zirāṭ and Ibn ʿAbbās spells it sirāṭ; in q 1:7, for alladhīna, "those who, " aladhīna (Ubayy), or man, «whoever» (Ibn Masʿūd, ʿUmar, Ibn al-Zubayr); for ghayri, "not those, " ghīra (Ibn Masʿūd, ʿAlī, ʿUmar et al.), ghayra (ʿAlī, Ubayy, ʿUmar et al.); for wa-lā, "and not/nor, " wa-ghayri, wa-ghayra (Ubayy, ʿAlī et al.; cf. Ṭabarī, Tafsīr, i, 182-4). The meaning of several words in the text has also been debated in the tradition, notably that of ʿālamīn in q 1:2, «creatures, beings» (lit. «worlds»). Ṭabarī (d. 310/923; Tafsīr, i, 143-6) takes it as the different communities of men, jinn (q.v.), and all created species (see creation), each being an ʿālam («cosmos, world»; see Ibn Kathīr, Tafsīr, i, 23-4; Zamakhsharī, Kashshāf, i, 53-5; Dāmaghānī, Wujūh, 331-2; cf. Jeffery, For. vocab., 208-9; Nöldeke, gq, i, 112 n. 1; Paret, Kommentar, 12); some exegetes have limited ʿālamīn solely to rational beings (e.g. Ṭūsī, Tibyān, i, 32; cf. Ayoub, Qurʾān, i, 47); Rāzī says it refers to all things real, imagined or even unimaginable (Tafsīr, i, 234-5; cf. Ibn Kathīr, Tafsīr, i, 24). The final verse has also been a point of grammatical divergence for interpreters and translators. Some have read the verse (without change of meaning) as «The path of those whom you have blessed, [the path of] those on whom your wrath has not fallen, and [the path of] those who are not astray» (Ṭabarī, Tafsīr, i, 181-2). Most Muslim scholars, following Ibn ʿAbbās and Qatāda (d. ca 117/735), have considered the Fātiḥa an early Meccan revelation (see chronology and the qurʾān), primarily because of its centrality to ritual prayer (ṣalāt), which began in Mecca (q.v.); Mujāhid (d. 104/722) alone among early authorities (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval) held it to be Medinan. In an effort to reconcile the two positions, some say that it was revealed both in Mecca, when the ṣalāt was prescribed, and again in Medina (q.v.), when the qibla (q.v.) was changed (see abrogation). It is also said to have been the first sūra revealed in its entirety (M. ʿAbduh, Tafsīr al-Fātiḥa, 20-22; Ṭabarsī, Majmaʿ, i, 35). Muslim exegesis has largely focused on the following: (i) the meaning and implications of the text (including such questions as whether the latter portion refers to three specific communities: Muslims — alladhīna anʿamta ʿalayhim, Christians (see christians and christianity) — al- maghḍūbi ʿalayhim, and Jews (see jews and judaism) — al- ḍāllīn (e.g. Ṭabarī, Tafsīr, i, 185-95; Ṭabarsī, Majmaʿ, i, 65; Zamakhsharī, Kashshāf, i, 71), or to previous peoples to whom the Qurʾān often refers elsewhere (see ʿAbduh, Tafsīr al-Fātiḥa, 46-8; Ṭabarsī, Majmaʿ, i, 59-66; see geography; generations); (ii) whether the basmala (q.v.) is a prefatory formula, as elsewhere, or the first verse of the Fātiḥa (Ṭabarī and some other exegetes deny this; others affirm it, as its inclusion as q 1:1 in the Cairo text shows); (iii) the disagreement among the Companions (see companions of the prophet) as to whether the Fātiḥa was originally intended to be included in the qurʾānic text at all (Ibn Masʿūd did not put the Fātiḥa [or al- muʿawwidhatān] in his recension, saying that if he had, he would have had to place it before every part of the Qurʾān; Shawkānī, Tafsīr, i, 14; see collection of the qurʾān); (iv) the bipartite structure of the sūra (the initial praise, or ḥamd, portion through iyyāka nastaʿīn [ q 1:2-5], and the ensuing supplication [ q 1:6-7]); (v) the aforementioned textual variants (qirāʾāt, see readings of the qurʾān); (vi) the identification of the Fātiḥa as the sabʿan min al-mathānī, "seven of the repeated [verses]/traditions, " mentioned in q 15:87; and (vii) the aforementioned tradition of closing every repetition of only this sūra with āmīn. Recently, M. Arkoun (Lecture) has sought to analyze the dual function of the Fātiḥa as (i) something voiced by the Prophet in a liturgical context no longer accessible to us and (ii) a text within the composite qurʾānic text that has been the subject of exegetical interpretation as a meaningful whole (see form and structure of the qurʾān). Non-Muslim, Western scholars, following Nöldeke (gq, i, 110-5), have generally agreed that the Fātiḥa is Meccan, but not from the very earliest period, since they date the institution of ṣalāt later in the Meccan period. While R. Bell, R. Blachère, R. Paret, W. Watt and others have discussed the sūra, there has been little major change in the general picture presented by Nöldeke-Schwally. S. Goitein, however, emphasized in a 1966 article that the Fātiḥa is «a liturgical composition created deliberately» for use in «a fixed liturgy» and set before the actual qurʾānic text as a prefatory sūra, the provenance of which was the communal prayer rite (Prayer, 82-4). Still more emphatically, Neuwirth and Neuwirth (1991) argued that (i) the first substantive of the paired sabʿan min al-mathānī wa-l-Qurʾān al-ʿaẓīm of q 15:87 refers to the Fātiḥa (minus the basmala, but with the final verse divided into two to keep seven verses [q.v.]) as a liturgical text received alongside the Qurʾān, and, correspondingly, (ii) the Fātiḥa is clearly a liturgical prayer, specifically an introitus to the ṣalāt, rather than a regular sūra, which has parallels in very similar formulae in contemporaneous Christian and Jewish liturgical use. The Fātiḥa in Muslim life The role of the Fatiḥa in piety (q.v.) and practice is immense and can only be adumbrated here. Above all, it is the anchor of the ṣalāt, in which, according to a prophetic ḥadīth (see ḥadīth and the qurʾān), it must be recited for the performance of the ritual to be valid (Bukhārī, Ṣaḥīḥ 10:94:2; Muslim, Ṣaḥīḥ. K. al- Ṣalāt, 38, 41; see also Jeffery, Muqaddimas, 135; Wensinck, Concordance, ii, 12). Its special quality is signaled in the ḥadīth qudsī (see ḥadīth and the qurʾān) that sometimes accompanies this prophetic ḥadīth, in which God says, "I have divided the ṣalāt between myself and my servant, " then declares that he himself responds to each phrase of the Fātiḥa as it is uttered, in answer to the worshiper’s prayer (Muslim, Ṣaḥīḥ. K. al-Ṣalāt, 38, 41; Ṭabāṭabāʾī, Mīzān, 39; further refs. in Graham, Divine word, 183-4; see also everyday life). Tradition holds it to be unique among revelations, both pre-qurʾānic and qurʾānic (see revelation and inspiration), a special blessing given to Muḥammad (e.g. Ālūsī, Rūḥ, 97-8). As Ibn Māja (ix, 19) quotes the Prophet, «Every important matter one does not begin with ‘al- Ḥamd’ is void.» Commentators of all ages have devoted significant attention to it; most major modern Muslim thinkers have commented on it either separately or within a full tafsīr (e.g. ʿAbduh, Rashīd Riḍā, Mawdūdī, Sayyid Quṭb, Ḥasan al-Bannā, Ṭabāṭabāʾī; see exegesis of the qurʾān: early modern and contemporary). In addition to being the most universally known and repeated part of the Qurʾān among Muslims, its repetition is, along with that of the shahāda («testimony» by which one declares oneself to be a Muslim; see witness to faith), the most significant oral mark of Muslim faith. For example, J. Bowen in a recent unpublished paper (Imputations) points to its symbolic importance as a litmus test for the «true Muslim» in contemporary Indonesia. So much is the Fātiḥa the quintessential prayer that its dialect form, fatḥa, comes to be used in some North African Ṣūfī contexts for other prayers as well (Crapanzano, Ḥamadsha, 189, n. 4; see dialects; ṣūfism and the qurʾān). The sacred power, or baraka, of the Fātiḥa is universally attested in all eras in popular practice: as a talismanic healing aid (see medicine and the qurʾān); as defense against evil spirits; as an intercessory prayer for the dead (see death and the dead; intercessory prayer); in burial rituals and when approaching a cemetery or visiting a grave; on recovery from sickness; to avert danger; in naming and circumcision (q.v.) rituals; in thanksgiving for food and drink (q.v.); to «seal» a promise, treaty, marriage, or other contractual agreement (see contracts and alliances; marriage and divorce); to bless a place, a time of plowing or harvest, or the admission of an apprentice to a guild; to give oneself courage (q.v.) in battle; as the quintessential superogatory prayer; as consolation (q.v.) to the bereaved after a funeral; as prayer upon visiting a saint’s shrine; and in every ʿĪd al-Fitr and ʿĪd al-Aḍḥā celebration (Bukhārī, Ṣaḥīḥ 66:9, 76:34; Snouck Hurgronje, Mekka, 29, 43, 53, 129, 140, 143; Westermarck, Ritual, i, 113 and passim [see index for numerous examples]; Jomier, Place du Coran, 135-6, 141, 148-9; Piamenta, Muslim conception of God, 5, 24-6 [further refs.]; Khoury, Der Koran, 138-40; Lane, Manners, 61, 76, 236-7, 260, 458, 465, 480, 521; see festivals and commemorative days). |