Обсуждение:Мусхаф
Ссылки
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Мухаф - не-qur'ānic термин (pl. Maṣāḥif), обозначающий написанный корпус Корана; как в классическом, так и в современном контексте этот термин создает богословское различие между копией человека Корана и гипостатическим представлением о Божьей речи (q.v, см. также книгу небес, сохранившуюся табличку, слово Бога, книгу). Термин происходит из того же корня, что и слово «Фулуф», «страницы, книги», которые Коран иногда использует для документов сверхчеловеческого происхождения (лексикографические подробности см. В Burton, Muṣḥaf, 668-9, см. Также инструменты, письменные и письменные материалы) , Несколько вопросов связаны с письменным корпусом Корана: его происхождением; история и искусство написания Корана (см. сборник qur'ān, кодеки qur'ān, каллиграфия, арабский сценарий, искусство и архитектура, ¶ qur'ān, орнамент и освещение); его орфография (q.v.) и считывающие знаки; и этикет использования муфафа (см. манускрипты qur'ān, повседневная жизнь, qur'ān in, ритуал и qur'ān). Ниже будет рассмотрен только первый выпуск; для других аспектов см. соответствующие записи (см. ...).
Вопрос о том, как появился письменный корпус Корана, оспаривается среди мусульманских и западных ученых (см. Пост-просветительское академическое исследование qur'ān). Спор объясняется различием во мнениях относительно надежности источников, которые могут быть использованы для ответа на вопрос (см. Современные критические практики и qur'ān). Никакой текст или частичный текст Корана не могут быть надежно приурочены к жизни Мухаммада: на сегодняшний день нет никаких текстовых доказательств того, что сам Пророк или книжники, которых он мог использовать, использовали любую из самых старых сохранившихся куранских рукописей (см. Неграмотность). Ранние рукописи Корана встречаются редко, и их свидание противоречиво (см. Хронологию и qur'ān). Сам текст не содержит четких указаний относительно его компилятора. Таким образом, представление о том, что написанный корпус Корана является надежным собранием откровений, полученных Муψаммадом, основано, в основном, на исламской традиции (см. Неразумность, откровение и вдохновение, экзегеза qur'ān: классическое и средневековое). Многие западные ученые сомневаются в надежности этой традиции, по крайней мере, до первого исламского века (см. Информанты). Тем не менее, большинство из них согласны с сущностью отчетов о сборе и издании Корана как исторически достоверных. Согласно нынешнему мусульманскому мнению, написанный корпус Корана, как он существует сейчас, и как он также засвидетельствован в рукописях, датированных, по крайней мере, с третьего / девятого века, возможно даже с более ранних времен, возник в следующем: когда Пророк умер, не было полной и окончательной коллекции откровений, которые были санкционированы им. Более или менее обширные фрагменты откровений qur'ānic были посвящены памяти его последователями (см. Оратор, память); и несколько человек написали некоторые из откровений по различным материалам. Вскоре после его смерти первая коллекция этих письменных и заучиваемых записей откровения была сделана по приказу первого халифа (qv), Абу Бакра (р. 11-13 / 632-4) и написана на листьях (ṣuḥuf ). Причиной данной сборника и компиляции была смерть нескольких компаньонов (см. Спутников пророка). Эти люди, которые славились своими знаниями о Коране, умерли во время войн отступничества (q.v .; ridda), и люди боялись, что с дальнейшими смертями части Корана могут потеряться. Абу Бакр дал Зайду б. Табит, бывший писарь Пророка, задача сбора всего Корана, который был доступен. Когда Абу Бакр умер, листья, на которых Зайд написал Коран, перешли к преемнику халифа: «Умар (р. 13-23 / 634-44); и, после его смерти, к его дочери, Лафхе (q.v.), которая также была одной из вдов Мухаммада (см. жены пророка). Спустя двадцать лет после собрания Абу Бакра во время халифата Утмана (т. 23-35 / 644-56) разногласия между последователями других коллекций Корана побудили халифа выпустить официальную коллекцию Корана, чтобы отложить копию в важнейших административных центрах империи и подавлять другие существующие коллекции. Эта каноническая версия была снова отредактирована Мединаном Зайдом b. Thābit, которому помогали трое мужчин из курайшитов (q.v.), на основе коллекции, которую он уже сделал по просьбе Абу Бакра, и который Джаффа передал в распоряжение комитета. Это халифальное издание Корана, альмухаф аль-аутмани, быстро достигло всеобщего признания, став рецептором текста у мусульман. Таким образом, это традиционно принятое мусульманское мнение о происхождении письменного корпуса Корана. Он основан на двух отчетах, которые передаются в большом количестве источников. Альтернативные счета, которые также встречаются в исламских источниках (см. Schwally, Sammlung, 15-8, 50-4, Burton, Collection, 120-8, 138-59), не обнаружили постоянного признания. Некоторые западные ученые бросили вызов мусульманскому взгляду на историю муфафа. Ф. Швалли отверг историчность первой коллекции, сделанной по приказу Абу Бакра. Другие считали исламское повествование об этой двойной коллекции полностью фиктивным и предлагали различные предложения на дату происхождения письменного корпуса: время халифа «Абд аль-Малик» (стр. 65-86 / 685-705, Казанова, Мухаммад, Мингана , Передача Ḳur'ān, Крон и Кук, Агаризм), или третий / девятый век (J. Wansbrough, qs), или время самого Пророка (Burton, Collection). По мнению большинства этих ученых, традиционные доклады о собрании и издании Корана были сфабрикованы в третьем / девятом веке. Недавнее исследование (Motzki, Collection) показывает, однако, что две традиции, на которых основано нынешнее мусульманское понимание истории мулафа, имеют Ибн Шихаб аль-Зухра (d. 124/742) как неоспоримое общее звено (см. ...), и оба были уже в обращении к первой четверти второго / восьмого века. Содержание этих традиций, вероятно, восходит к последним десятилетиям первого / седьмого века. Соответственно, официальный письменный корпус должен был существовать во второй половине первого / седьмого века. Это наводит на мысль о том, что время «Утмана» действительно может быть разумной датой происхождения текста для рецепта текста Корана, что подтверждается несколькими сообщениями об «Утмане», которые кажутся независимыми друг от друга. Тем не менее, то, что раннее датирование этих традиций означает для достоверности деталей, которые они сообщают, еще предстоит исследовать. Вышеупомянутые традиции предполагают, что до официального издания Корана было обнародовано несколько письменных сборников кодексов Корана, которые были созданы или принадлежат другим компаньонам. Хотя они стали устаревшими после появления официальной версии и предположительно были подавлены, есть сообщения об ученых, которые еще в четвертом-десятом веке утверждают, что видели рукописи на основе кодексов Companion (Ибн аль-Надим, Фихрист, 29 ). Варианты этих maṣāḥif из рецепта textus были собраны и обсуждены еще в начале второго / восьмого века (см. Motzki, Origins, 110-11), практика продолжалась в последующие столетия (см. Чтения qur'ān). Надежность предполагаемых вариантов трудно установить. Согласно Бертону (Сборник, 211), они являются фиктивными и не способствуют пониманию истории письменного корпуса. Однако, учитывая раннюю дату некоторых сообщений, касающихся кодексов Companion, этот вопрос требует дальнейшего изучения. Согласно исламской традиции и, как свидетельствуют самые ранние сохранившиеся рукописи Корана, первые копии муфафа были лишены диакритических точек, знаков гласных, маркеров, указывающих конец стихов и сур (qv), и имена сур (см. чтение курана, форма и структура qur'ān, арабский язык, арабский сценарий). Хотя эти устройства, чтобы сделать чтение текста однозначным (см. Двусмысленные, сложные отрывки) и облегчить его использование, развивались только в течение первых исламских веков (см. Грамматику и qur'ān), вопрос о допустимости добавления диакритических пункты (naqaṭa) и гласные (шакала) муфафу уже обсуждались учеными в течение первой половины второго / восьмого века (см. Ибн Вахб, Ями, 26). |
Muṣḥaf — A non-qurʾānic term (pl. maṣāḥif) denoting the written corpus of the Qurʾān; in both classical and modern contexts this term creates a theological distinction between the individual’s copy of the Qurʾān and the hypostatized notion of God’s speech (q.v.; see also heavenly book; preserved tablet; word of god; book). The term stems from the same root as the word ṣuḥuf, "pages, books, " which the Qurʾān sometimes uses for documents of superhuman origin (for lexicographical details see Burton, Muṣḥaf, 668-9; see also instruments; writing and writing materials). Several issues are connected with the written corpus of the Qurʾān: its origin; the history and art of writing down the Qurʾān (see collection of the qurʾān; codices of the qurʾān; calligraphy; arabic script; art and architecture and the ¶ qurʾān; ornamentation and illumination); its orthography (q.v.) and reading signs; and the etiquette of using the muṣḥaf (see manuscripts of the qurʾān; everyday life, qurʾān in; ritual and the qurʾān). The following will treat only the first issue; for the other aspects see the respective entries (see also textual history of the qurʾān).
The question of how the written corpus of the Qurʾān came into being is disputed among Muslim and Western scholars (see post-enlightenment academic study of the qurʾān). The dispute results from a difference in opinion concerning the reliability of the sources that can be used to answer the question (see contemporary critical practices and the qurʾān). No text or partial text of the Qurʾān can be reliably dated to the lifetime of Muḥammad: to date, there is no textual evidence that the Prophet himself or scribes whom he may have used penned any of the oldest surviving qurʾānic manuscripts (see illiteracy). Early manuscripts of the Qurʾān are rare and their dating is controversial (see chronology and the qurʾān). The text itself does not contain clear indications as to its compiler. The view that the written corpus of the Qurʾān is a reliable collection of revelations received by Muḥammad is, therefore, essentially based on the Islamic tradition (see inimitability; revelation and inspiration; exegesis of the qurʾān: classical and medieval). Many Western scholars doubt the reliability of this tradition, at least as far as the first Islamic century is concerned (see informants). Nevertheless, most of them accept the gist of the reports on the collection and edition of the Qurʾān as historically true. According to current Muslim opinion, the written corpus of the Qurʾān as it exists now — and as it is also attested in manuscripts dating at least from the third/¶ ninth century, possibly even from earlier times — came into being as follows: When the Prophet died, there was no complete and definitive collection of the revelations that had been authorized by him. More or less extensive pieces of qurʾānic revelation had been committed to memory by his followers (see orality; memory); and several individuals had written some of the revelation down on various materials. Shortly after his death, the first collection of these written and memorized records of the revelation was made by order of the first caliph (q.v.), Abū Bakr (r. 11-13/632-4) and it was written on leaves (ṣuḥuf). The reason given for this collection and compilation was the death of several Companions (see companions of the prophet). These men, who were famous for their knowledge of the Qurʾān, had died during the wars of apostasy (q.v.; ridda) and people were afraid that with further deaths parts of the Qurʾān might become lost. Abū Bakr gave Zayd b. Thābit, a former scribe of the Prophet, the task of collecting all of the Qurʾān that was available. When Abū Bakr died, the leaves on which Zayd had written the Qurʾān passed to the caliph’s successor, ʿUmar (r. 13-23/634-44); and, after his death, to his daughter, Ḥafṣa (q.v.), who was also one of the widows of Muḥammad (see wives of the prophet). Some twenty years after Abū Bakr’s collection, during the caliphate of ʿUthmān (r. 23-35/644-56), dissension between followers of other collections of the Qurʾān induced the caliph to issue an official collection of the Qurʾān, to deposit a copy in the most important administrative centers of the empire and to suppress other existing collections. This canonical version was again edited by the Medinan Zayd b. Thābit, helped by three men from Quraysh (q.v.), on the basis of the collection he had already made at Abū Bakr’s request, and which Ḥafṣa put at the disposal of the committee. This caliphal ¶ edition of the Qurʾān, al- muṣḥaf al-ʿuthmānī, quickly achieved universal acceptance, becoming the textus receptus among Muslims. Such, in summary, is the traditionally accepted Muslim view of the origin of the written corpus of the Qurʾān. It is based on two reports that are transmitted in a large number of sources. Alternative accounts, which are also found in Islamic sources (see Schwally, Sammlung, 15-8, 50-4; Burton, Collection, 120-8; 138-59), found no permanent recognition. Some Western scholars have challenged the Muslim view about the history of the muṣḥaf. F. Schwally rejected the historicity of the first collection, that made at the behest of Abū Bakr. Others considered the Islamic narrative on this double collection completely fictitious and provide various suggestions for the date of origin of the written corpus: the time of the caliph ʿAbd al-Malik (r. 65-86/685-705, Casanova, Muḥammad; Mingana, Transmission of the Ḳurʾān; Crone and Cook, Hagarism), or the third/ninth century (J. Wansbrough, qs), or the time of the Prophet himself (Burton, Collection). According to most of these scholars, the traditional reports concerning the collection and edition of the Qurʾān were fabricated during the third/ninth century. A recent study (Motzki, Collection) shows, however, that the two traditions upon which the current Muslim understanding of the history of the muṣḥaf is based have Ibn Shihāb al-Zuhrī (d. 124/742) as an undeniable common link (see ḥadīth and the qurʾān), and both were already in circulation by the first quarter of the second/eighth century. The content of these traditions probably goes back to the last decades of the first/seventh century. Accordingly, an official written corpus must have already existed in the second half of the first/seventh century. This suggests that the time of ʿUthmān may indeed be a reasonable date of ¶ origin for the textus receptus of the Qurʾān, a conclusion that is corroborated by several reports about ʿUthmān, which seem to be independent of each other. Yet, what the early dating of these traditions means for the reliability of the details they report still needs to be investigated. The above-mentioned traditions suggest that before the official edition of the Qurʾān was promulgated, several written compilations of codices of the Qurʾān existed, which were made or owned by different Companions. Although they became obsolete after the emergence of the official version and allegedly were suppressed, there are reports of scholars who, as late as the fourth/tenth century, claim to have seen manuscripts based on Companion codices (Ibn al-Nadīm, Fihrist, 29). Variants of these maṣāḥif from the textus receptus were collected and discussed as early as the beginning of the second/eighth century (see Motzki, Origins, 110-11), a practice continued in subsequent centuries (see readings of the qurʾān). The reliability of the alleged variants is difficult to ascertain. According to Burton (Collection, 211) they are fictitious and contribute nothing to the understanding of the history of the written corpus. In view of the early date of some reports concerning the Companion codices, however, the issue requires further study. According to Islamic tradition and as evidenced in the earliest extant manuscripts of the Qurʾān, the first copies of the muṣḥaf were devoid of diacritical points, vowel signs, markers to indicate the end of the verses and of the sūras (q.v.), and the names of the sūras (see recitation of the qurʾān; form and structure of the qurʾān; arabic language; arabic script). Although these devices to make the reading of a text unambiguous (see ambiguous; difficult passages) and to facilitate its use developed only in the course of the first Islamic centuries (see ¶ grammar and the qurʾān), the question of the permissibility of adding diacritical points (naqaṭa) and vowels (shakala) to the muṣḥaf was already being discussed by scholars during the first half of the second/eighth century (see Ibn Wahb, Jāmiʿ, 26). |
- Primary
- Abū ʿUbayd, Faḍāʾil, 152-6
- Bukhārī, Ṣaḥīḥ, 61:3; 66:2, 3; 65:9, 20; 93:37
- Ibn Abī Dāwūd, Kitāb al-Maṣāḥif, ed. A. Jeffery, Leiden 1937
- Ibn Ḥajar, Fatḥ al-bārī bi-sharḥ Ṣaḥīḥ al-Bukhārī, eds. ʿA. b. ʿA. Ibn Bāz and M.F. ʿAbd al-Bāqī, 16 vols., Beirut 1989
- Ibn al-Nadīm, Fihrist
- Ibn Wahb, al-Jāmiʿ. Die Koranwissenschaften, ed. M. Muranyi, Wiesbaden 1992
- Suyūṭī, Itqān, i, 126-41; 154-60 (for further sources see Motzki, Collection)
- ʿUmar b. Shabba, Taʾrīkh al-Madīna al-munawwara, ed. F.M. Shaltūt, 4 vols., Jeddah n.d., 991—1017
- Secondary
- Burton, Collection
- id., Muṣḥaf, in ei2, vii, 668-9
- P. Casanova, Muḥammad et la fin du monde, Paris 1911
- P. Crone and M. Cook, Hagarism. The making of the Islamic world, Cambridge 1977, esp. 3-9
- Gh.Q. Ḥamad, Rasm al-muṣḥaf, Baghdad 1982
- A. Jones, The Qurʾān — II, in Beeston, chal, i, 235-9
- A. Mingana, The transmission of the Ḳurān, in Journal of the Manchester Egyptian and Oriental Society 5 (1915-6), 25-47
- H. Motzki, The origins of Islamic jurisprudence. Meccan fiqh before the classical schools, Leiden 2002
- id., The collection of the Qurʾān.
- A reconsideration of western views in light of recent methodological developments, in Der Islam 78 (2001), 1-34
- F. Schwally, Die Sammlung des Qorāns, in Nöldeke, gq, ii, 1-121
- Wansbrough, qs
- A.T. Welch, al-Ḳurʾān, in ei2, v, 404-9