Обсуждение:Сиффин

Encyclopaedia of the Qurʾān / Ṣiffīn, Battle of

Битва, которая произошла во время первой гражданской войны между четвертым халифом (qv), ‘Али б. Аби Талиб (qv) и Муавия б. Аби Суфьян, губернатор Сирии, в Сафаре 37/июль 657. Muʿāwiya, которым грозит высылка из своего поста на Али, решила возродить причиной недавно разбил коалицию Мединские религиозные элиты, которые потребовали, чтобы Али наказать убийц своего предшественника Халифа, ‘Усман б. ʿAffān. Али отказался сделать это, учитывая его двойственное отношение к убийству ‘Усмана (Табари, Тахрихх, i, 3275-8; Баладхури, Ансаб, ii, 194-7; Мингари, Вакда, 31-3, 58, 82; см. Политику и коран; шида). Источники говорят, что после серии писем, которыми обменялись два лидера, битва между преимущественно иракской армией ‘Али и в основном сирийскими сторонниками Муавии была присоединена 8 июля/26 июля в Шиффине, расположенном недалеко от эр-Ракки вдоль реки Евфрат на севере Ирака (qv). Сражение продолжалось, по разным данным, два или три дня, к концу которых Шали получил преимущество. Чтобы предотвратить возможное поражение, Муавия, следуя совету Амра б. Аль-ʿĀṣ, приказал своим войскам нести наверх копий Qurʾān (или копия Qurʾān) на концах копья свои — подражая прецедент, созданный Али на более ранней битвы верблюда (Balādhurī, Ansāb, второй, 170-1; Ибн Aʿtham, Futūḥ, раздел II, 315) — и призывая к арбитражу (см.) На основе Писания (Minqarī, Waqʿa, 476-82; Ṭabarī, Taʾrīkh, я, 3329-30 [транс. 79-80]; Balādhurī, Ansāb, второй, 226-7). Али, поначалу не желавший подчиняться арбитражу, в конце концов согласился под давлением некоторых своих сторонников, включая иракских чтецов Курана (qurrah; Minqarī, WaqʿA, 489-92; Thabarī, TaʾRīkh, i, 3330 [trans. 79]). Более надежный из двух вариантов арбитражного соглашения, найденных в ранних источниках, предусматривал, что арбитр должен быть назначен с каждой стороны и что обе стороны встречаются на нейтральной территории для разрешения спора на основе Корана и, если в Писании не будет найдено четкого указания, на “справедливую, объединяющую и не разделяющую сунну” (qv.; Minqarī, Waqha, 510; Balādhurī, Ansāb, ii, 226, 230; Thabarī, TaʾRīkh, i, 3336 [trans. 85-6]). Муавия назвал Амра б. аль-Хаша своим представителем. Али попытался назвать одного из своих столь же доверенных людей, но влиятельные члены его лагеря заставили его назвать Абу Мусу ль-Ашари, уважаемую, но нейтральную фигуру (Balādhurī, Ansāb, ii, 230; Thabarī, TaʾRīkh, i, 3333-4 [trans. 82-3]). Арбитры, по — видимому, встречались дважды-в Думат аль-Джандале в Шавваль-Дху л-Каиде 37/апрель 658 года и позже в Адхрухе в Шахбане 38/январь 659 года. Хотя источники иногда смешивают эти две встречи и их результаты, похоже, что на первой встрече арбитры согласились с тем, что Усман был убит несправедливо. ʿAmr связано это решение для Q 17:33: “кто будет убит несправедливо, мы дали полномочия (сахара) для его наследника,” и выступал за Muʿāwiya право на халифат, как родственник ‘Усмана (см. убийства, коррупция, родственные связи). Абу Муса отверг толкование Амра, и арбитраж был признан Али несостоятельным (Minqarī, WaqʿA, 541; MasʿUdī, Murūj/Prairies d'or, § 1705-8, iii, 145-8 [Fr. trans. 668-71]; Ibn al-Athīr, Kāmil, iii, 331). Вторая встреча в Adhruḥ, видимо не одобрен Али, завершилась со уловка, при которой Абу Муса был обманом свержения Али, оставив Muʿāwiya как халиф по умолчанию (Minqarī, Waqʿa, 544-6; Ṭabarī, Taʾrīkh, я, 3341-3 [транс. 90-2]). Хотя результаты этой встречи не были широко признаны за пределами Сирии, ‘Али столкнулся с растущей оппозицией среди своих сторонников по поводу условий арбитража и его результатов. Многие несогласные — в том числе некоторые куррахи, которые первоначально выступали за арбитраж, но изменили свое мнение, узнав о его условиях, — вышли из лагеря ‘Али еще до встречи арбитров, заявив, что “суд принадлежит только Богу” (lā ḥukma illa lillāhi), лозунг, который перекликается с курдским заявлением ini l -ukukmu illa lillāhi (q 6:57; (12:40, (67). Они также потребовали, чтобы ‘Али раскаялся в своем подчинении процессу, который поставил людей на суд над Кораном (см. закон и Коран). Многие из этих сепаратистов, которых позже стали называть “ Хариджи” (qv), навсегда порвали с ‘Али после провала арбитража и потерпели сокрушительное военное поражение от его рук несколько месяцев спустя.

Battle which took place during the first civil war between the fourth caliph (q.v.), ʿAlī b. Abī Ṭālib (q.v.), and Muʿāwiya b. Abī Sufyān, governor of Syria, in Ṣafar 37/July 657. Muʿāwiya, facing removal from his post by ʿAlī, decided to revive the cause of a recently defeated coalition of Medinan religious elite who had demanded that ʿAlī punish the assassins of his caliphal predecessor, ʿUthmān b. ʿAffān (see ʿuthmān). ʿAlī refused to do so, given his ambivalence about ʿUthmān's assassination (Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3275-8; Balādhurī, Ansāb, ii, 194-7; Minqarī, Waqʿa, 31-3, 58, 82; see politics and the qurʾān; shīʿa). The sources say that after a series of letters exchanged between the two leaders, the battle between ʿAlī's predominantly Iraqi army and Muʿāwiya's largely Syrian supporters was joined on Ṣafar 8/July 26 at Ṣiffīn, located near al-Raqqa along the Euphrates river in northern Iraq (q.v.). The battle lasted, by various accounts, two or three days, by the end of which ʿAlī had gained the advantage. To avert probable defeat, Muʿāwiya, following the advice of ¶ ʿAmr b. al-ʿĀṣ, ordered his troops to bear aloft copies of the Qurʾān (or a copy of the Qurʾān) on the ends of their spears — imitating a precedent set by ʿAlī at the earlier Battle of the Camel (Balādhurī, Ansāb, ii, 170-1; Ibn Aʿtham, Futūḥ, ii, 315) — and calling for arbitration (q.v.) on the basis of the scripture (Minqarī, Waqʿa, 476-82; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3329-30 [trans. 79-80]; Balādhurī, Ansāb, ii, 226-7). ʿAlī, initially reluctant to submit to arbitration, eventually agreed under pressure from some of his supporters, including the Iraqi Qurʾān readers (qurrāʾ; Minqarī, Waqʿa, 489-92; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3330 [trans. 79]; see reciters of the qurʾān). The more reliable of the two versions of the arbitration agreement found in the early sources stipulated that an arbitrator be nominated from each side and that the two meet on neutral territory to resolve the dispute on the basis of the Qurʾān and, should no clear directive be found in the scripture, on the “just, unifying and not divisive sunna” (q.v.; Minqarī, Waqʿa, 510; Balādhurī, Ansāb, ii, 226, 230; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3336 [trans. 85-6]). Muʿāwiya named ʿAmr b. al-ʿĀṣ as his representative. ʿAlī sought to name one of his equally trusted men but was pressured by influential members of his camp to name ¶ Abū Mūsā l-Ashʿarī, a well-respected but neutral figure (Balādhurī, Ansāb, ii, 230; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3333-4 [trans. 82-3]). The arbitrators seem to have met on two occasions — at Dūmat al-Jandal in Shawwāl-Dhū l-Qaʿda 37/April 658 and later at Adhruḥ in Shaʿbān 38/January 659. While the sources sometimes conflate these two meetings and their outcomes, it seems that at the first meeting, the arbitrators agreed that ʿUthmān had been killed unjustly. ʿAmr connected this judgment to q 17:33: “Whosever is slain unjustly, we have given authority (q.v.) to his heir,” and argued for Muʿāwiya's right to the caliphate as the kinsman of ʿUthmān (see murder; corruption; kinship). Abū Mūsā rejected ʿAmr's interpretation and the arbitration was considered a failure by ʿAlī (Minqarī, Waqʿa, 541; Masʿūdī, Murūj/Prairies d'or, § 1705-8, iii, 145-8 [Fr. trans. 668-71]; Ibn al-Athīr, Kāmil, iii, 331). The second meeting at Adhruḥ, apparently not endorsed by ʿAlī, ended with a ruse whereby Abū Mūsā was tricked into deposing ʿAlī, leaving Muʿāwiya as caliph by default (Minqarī, Waqʿa, 544-6; Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 3341-3 [trans. 90-2]). Although the results of this meeting were not widely recognized outside of Syria, ʿAlī faced growing opposition among his supporters over the terms of the arbitration and its outcome. Many dissenters — including some qurrāʾ who initially favored arbitration but reversed their opinion upon learning of its terms — had seceded from ʿAlī's camp even prior to the meeting of the arbitrators, claiming that “judgment belongs to God alone” (lā ḥukma illā lillāhi), a slogan that echoes the qurʾānic statement ini l-ḥukmu illā lillāhi (q 6:57; (12:40, (67). They also demanded that ʿAlī repent of his submission to a process that placed men in judgment over the Qurʾān (see law and the qurʾān). Many of these secessionists, ¶ later referred to as “ Khārijīs” (q.v.), permanently broke with ʿAlī after the failure of the arbitration and suffered a devastating military defeat at his hands some months later.

---

Primary

al-Balādhurī, Aḥmad b. Yaḥyā, Ansāb al-ashrāf, ed. M. al-Firdaws al-ʿAẓm, 15 vols., Damascus 1996-

Ibn Abī l-Ḥadīd, Sharḥ Nahj al-balāgha, ed. M. Abū l-Faḍl Ibrāhīm, 20 vols., Cairo 1959-64

Ibn Aʿtham al-Kūfī, Kitāb al-Futūḥ, 7 vols., Hyderabad 1968

Ibn al-Athīr, Kāmil, 12 vols., Beirut 1979

Ibn Kathīr, Bid āya, ed. ʿA.M. Muʿawwaḍ and ʿĀ.A. ʿAbd al-Mawjūd, 8 vols., Beirut 1994

Khalīfa b. Khayyāṭ, Taʾrīkh, ed. A.D. al-ʿUmarī, Najaf 1967

Masʿūdī, Murūj, 7 vols., Beirut 1966-79

Fr. trans. Ch. Pellat, Les prairies d'or, 5 vols., 1962-97

al-Minqarī, Naṣr b. Muzāḥim, Waqʿat Ṣiffīn, ed. ʿA. Hārūn, Cairo 1962

Ṭabarī, Taʾrīkh, ed. de Goeje

id., The history of al-Ṭabarī. xvii. The first civil war, trans. G.R Hawting, Albany 1996

Yaʿqūbī, Taʾrīkh, ed. ʿA. Muhannā, 2 vols., Beirut 1993

Secondary

M. Hinds, The Siffin arbitration agreement, in jss 17 (1972), 93-129

W. Madelung, Succession to Muḥammad. A study of the early caliphate, Cambridge 1997

C. Petersen, ʿAlī and Muʿāwiya in early Arabic traditions, Copenhagen 1964

Cite this page

Dakake, Maria Massi, “Ṣiffīn, Battle of”, in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00388> 5/1-2

Encyclopaedia of Islam, Second Edition / Ṣiffīn

, знаменитая битва (37/657), или, скорее, серия дуэлей и стычек между хирами при халифе Али б. Аби Талиба [см.] и сирийцы при губернаторе Сирии Muʿāwiya [см.]. Битва была важным фактором в формировании региональной и политической идентичности как ʿIrāḳī Shīʿīs и сирийских Омейядов (см. Taʾrīkh Мухтасар ли Dimashḳ - Ибн ʿAsākir , Эд. Аль-Naḥḥās и другие, Дамаск 1404/1984 ФФ., ХХІІІ, 46: naḥnu ахлю ль-Шам , naḥnu aṣḥāb Ṣiffīn МВ. П. Старица, рабов на конях. Эволюция Исламской формы правления, Кембридж, 1980, 203, Н. 30). Политические и богословские дебаты о битве и о конфликте между Хали и Мудавией в целом формируют фон для многих противоречивых утверждений во всей исламской историографии, в частности тех, которые касаются биографии некоторых сподвижников Пророка (или предполагаемых сподвижников), которые имеют свои корни в споре о количестве сподвижников с каждой стороны. Кроме того, шиитская апологетика объясняет некоторые сообщения о снисходительности Мухаммеда в аль-Худайбии. Место битвы, Шиффин, было разрушенной византийской деревней недалеко от аль-Рады, расположенной в нескольких сотнях ярдов от правого берега Евфрата (аль-Дмавари, 178, 1. 18). В настоящее время он отождествляется с деревней Абу Хурайра близ аль-Рады (аль-Дахаби, Тахрих аль-ислам. Ахд аль-Хулафах аль-рашидин , изд. Тадмури, Бейрут 1407/1987, 537n.). Армии оставались на поле боя в течение длительного времени до начала военных действий (говорят, что они противостояли друг другу в течение 77 дней; Ибн Катир , Бидайя, Бейрут 1974, vii, 275, л. 14; ср. аль-Маджлиси, Бидар аль-анвар , Тегеран 1376/1957 и далее, xxxii, 434, 572-3). Это отражает отвращение войск к пролитию крови других мусульман. Ведь отряды с обеих сторон принадлежали к одним и тем же племенам. Кроме того, были случаи, когда два двоюродных брата или отец и его сын сталкивались друг с другом (Naṣr b. Muzāhim, waḳʿAt Siffīn, ed. Харун, Каир 1401/1981 [= отныне: WṢ ], 334-5, 443; два сына знаменитого Халида б. аль-Валида сражались на противоположных сторонах: Ибн аль-Калби, Джамхарат аль-насаб , ред. Наджихасан, Бейрут 1407/1986, 88; ср. Ибн Макула, аль-Икмаль , изд. аль-Ямани, Хайдарабад 1381/1962, i, 36-7). Битва закончилась в Сафаре 37 июля 657 года арбитражным соглашением, которое привело к расколу между Хали и хариджитами, которые требовали, чтобы борьба продолжалась до тех пор, пока одна из сторон не одержит победу. Чрезвычайно трудно установить ход сражения и точную хронологию его этапов. Причина отнюдь не в недостатке исходного материала, поскольку на Шиффине существует огромный литературный материал, большая часть которого до сих пор не исследована. Отчеты о битве включают описание коротких эпизодов, расположение которых часто создает иллюзию последовательных событий; исламская историография обычно жертвует обзором ради множества атомистических деталей (ср. 80: “Описание [битвы] представляет собой массу односторонних преданий, касающихся эпизодов, и попытка редактора сделать из него мозаичное единство потерпела неудачу. Существует недостаток внутренней связи; вы не можете видеть лес за деревьями”). Составители 2-го исламского века, конечно, не были безразличны к реконструкции хода событий, но они были ограничены природой атомистического исходного материала, имевшегося в их распоряжении. Мы стоим на относительно твердой почве, когда имеем дело с доказательствами идентичности племенных единиц с обеих сторон, именами ведущих воинов (в отличие от ордена батти на любом данном этапе боевых действий) и применяемым оружием и военной тактикой. Примечательно, что, хотя большая часть литературных материалов об этой битве, доступных нам сейчас, написана шиитскими и про-шиитскими составителями, армия Мудавии описана не менее подробно, чем армия Хали. Равное внимание, уделяемое формированию обеих армий, может быть продемонстрировано следующим примером, который возвращает нас к самым ранним дням исламской историографии. У нас есть подробное описание соперничающих армий, восходящих к Хабибу б. Аби Табит аль-Куфи, умерший около 120/738 года и чьи симпатии к шиитам не могут быть подвергнуты сомнению (Khalīfa b. Khayyāt, Tahrīkh , ed. Zakkār, Damascus 1968, i, 221-2; al-Mizzī, Tahdhīb al-kamāl , ed. maʿRūf, Beirut 1405/1985 ff., v, 358-63;. WṢ, 324; al-Balādhurī, Ansāb , i, ed. Amīdullah, Cairo 1959, 174, no. 420; ср. Нот, Ранняя арабская историческая традиция. Источник-критическое исследование, 2 изд., в сотрудничестве с Л. И. Конрад, тр. М. Боннер, Принстон, 1994, 111-14). Поскольку силы были составлены из племенных единиц (М. Хиндс, знамена и боевые кличи арабов в Шиффине (657 г. н. э.), в аль-Абхате , xxiv [1971], 3-42), племенная политика Хали и Мудавии играла решающую роль. Однако не следует недооценивать идеологический фактор, поскольку элиты с обеих сторон включали людей, мотивированных религиозными соображениями. Некоторые хирады, сомневавшиеся в законности боевых действий, вообще держались в стороне, предпочитая на некоторое время разместиться в пограничных гарнизонах (WṢ, 97, 115-16). В ʿUthmāniyya или про-ʿUthmān соплеменников из Kūfa и Baṣra смещен к той части Djazīra [см.], который находился под контролем Muʿāwiya по (WṢ, 12), как это делали Tamīmī Ḥanẓala б. Аль-месяцем Раби, а Ḳādisiyya [, см. раздел 2] ветеран, который во время ʿUthmān был заместителем губернатора в Kūfa ( kāna ’л-khalīfata мина-л-Амир ; Сайф б. Умар, К. Аль-Ридда ..., изд. Аль-Самаррой, Лейден, 1995, 19).¶ Кинди, которые не любили Хали, покинули Куфу, когда он пришел туда, и отправились в Руху в Джазире. По слухам, они не могли вынести пребывания в месте, где был проклят Хутман. В Шиффине они сражались с Мухавией (М. Лекер, "Кинда накануне ислама и во время ридды", в ДЖРАСЕ [1994], 333-56, в 345-7; Ибн Хабиб, К. аль-Мухаббар , ред. И. Лихтенштадтер, Хайдарабад 1361/1942, 295). Народ аль-Рады был тогда Хутманийей, включая племенного вождя асада Симака б. Махрама, который бежал из Хали с сотней соплеменников, а затем убедил еще шестьсот присоединиться к нему (WṢ, 146). Но даже среди тех, кто предпочел остаться в Куфе, не было единодушной поддержки политики Шали. Когда он уехал в Шиффин, люди в Куфе, которые мало уважали его, стали откровенными ( истахаффадалийян фа-ламма хараджахару ). Более того, человек, которого Хали оставил во главе Куфы, Абу Масуд аль-Аншари, был достаточно глуп, чтобы выразить безразличие к исходу битвы, и был уволен сразу же после возвращения Хали с поля боя (аль-Табарани, аль-Муджам аль-кабир2 , ред. аль-Салафи, Каир 1400/1980 и далее, xvii, 195). Некоторые из Али войска вернулись, а по дороге на поле боя (WṢ, 156). Это было результатом ожесточенной и порой циничной пропагандистской тактики, в которой Мудавия был в целом более успешен, чем Хали (о том, как первый завоевал поддержку Шурамбила б. аль-Симт аль-Кинди и превратил его в пропагандиста, см. аль-Динавари, 169-70; Э. Л. Петерсен, Хали и Мудавия в ранней арабской традиции, Копенгаген 1964, 31-2). Мудавия действовал лучше своего соперника в отношении материальных благ, обещанных вождям племен в обмен на их лояльность. Muʿāwiya по-видимому, были менее щепетильны, возможно, потому, что его положение было более шатким, чем у его соперника (см., например, WṢ, 306; Aʿtham Ибн аль-Kūfī, Futūḥ , Бейрут 1406/1986”, III и IV, 50-1; ср. Мухтасар Taʾrīkh Dimashḳ , в VII, 397). С другой стороны, Али, возможно, из-за уверенности в себе и лучших перспектив, на которые он надеялся в конфликте, применял строгие меры к губернаторам, которые растрачивали государственные деньги, и это привело к их дезертирству. Среди племенных вождей, отчужденных Али, следует упомянуть Джарира б. Абд Аллаха аль-Баджали, правителя Хутмана в Хамадхане, который был уволен Али после битвы на Верблюде [см. аль-джамаль ] (WṢ, 15). Он переехал в Ардисию [qv] вместе с мужчинами из своей племенной группы, Хасром Баджилы, а позже присоединился к Мудавии. В результате мало кто из Хасров сражался в Шиффине на стороне Хали (WṢ, 60-1). В целом, фильм Мудавии или “хорошо продуманный оппортунизм” (Э. Л. Петерсен, Хали и Мудавия. Возвышение халифата Омейядов , 656-661, в АО, xxiii [1959], 157-96, в 180; также идемъ, Хали и Мудавия в ранней арабской традиции, 12, 118-19) было более плодотворным, чем строгость Хали. Последний отреагировал на дезертирство Джарира б. Абд Аллаха аль-Баджали разрушением его двора в Куфе (WṢ, 61). Гораздо более влиятельный, чем Djarīr был другой вождь племени, аль-Ashʿath б. Ḳays [см.] Из своего рода, кто, в отличие от Djarīr б. Абд Аллаха, воевал на Ṣiffīn на стороне Али (в WṢ, 140; ср. Lecker, вроде, 355; для Ashʿath позиции среди своих собратьев-соплеменников см. Там же, иудаизм среди своего рода и Ридда из своего рода, в Хосе, cxv/4 [1995], раздел 2). Атман сохранил верность аль-Ашхату, назначив его губернатором Адхарбайджана [qv]. Он все еще был его губернатором в течение некоторого времени при Хали (аль-Баладури, футух, 329, 1. 7; Ибн аль-Фахих, 294, 1. 2; Карга, Рабы на лошадях, 110), но после битвы на Верблюде он был уволен (аль-Табари, i, 3254). Али также отклонил Аль-Ashʿath от riʾāsa из своего рода * и Rabīʿa ( WṢ , 137; Ибн Aʿtham, Futūḥ , III и IV, 64-5, 194; Ибн Аби-л-Ḥadīd, Nahdj Шарх аль-balāgha2 , Эд. Ибрахим, Каир 1378/1959 ff., iv, 74-5). На самом решающем этапе борьбы аль-Ашхат поддержал арбитраж, который должен был стоить Али как титула амира аль-муминина , так и жизни. В связи с отпадением этих лидеров Йемена, следует иметь в виду, что большинство Muʿāwiya войска в Ṣiffīn принадлежал Йемен в то время как большинство из Али войска из Nizār б. Maʿadd [см.], т. е. Rabīʿa и Мудар [см.] (гл. Pellat, Уне risāla inédite де Ǧāḥiẓ сюр арбитража между Али Эт Muʿāwiya (Risāla фи ’л-ḥakamayni ...), в Аль-Машрик , Лии [1958], 417-9, в 426-7). В дополнение к этим племенным вождям Хали потерял поддержку Хубейда Аллаха, сына халифа Умара б. аль-Хаттаба, который бежал в Мухавию, опасаясь, что Хали может казнить его за то, что он отомстил за убийство своего отца, убив невинных персов. Убейд Аллах был убит при Шиффине, где он командовал кавалерией Мудавии ( Мухташар Тахрихдимаш , xv, 345, 346-51). В то время как в отношении формирования двух лагерей мы стоим на относительно твердой почве, это не относится к цифрам, приведенным для воинов и потерь. Например, предполагалось, что две армии были примерно одинакового размера, каждая из которых включала 150 000 воинов (WṢ, 156). В другом сообщении упоминается, что в лагере Хали было 100 000 человек или более, в то время как на стороне Мудавии было 130 000 (WṢ, 157; но ср. WṢ, 226; Khalīfa b. Khayyāt, TaʾRīkh , i, 218-19). Однако гораздо более важными для изучения ранней исламской историографии являются противоречивые статистические данные и противоречивые утверждения двух лагерей об исламских полномочиях их соответствующих сторонников. Не успела битва закончиться, как началась полемика. Ужасное кровопролитие во время правления Али, в Шиффине и в других местах, должно было быть объяснено и оправдано, и позиции обеих сторон должны были быть укреплены. Была использована эсхатология, самой распространенной темой которой было заявление лагеря Хали о том, что Пророк предсказал убийство пожилого сторонника Хали, Хаммара б. Ясира, “бандой мятежников” ( аль-фида аль-багия ). Интересно, что предполагаемый ответ Мудавии на это записан: “Тот, кто убил его, был тем, кто послал его (на поле боя)”; этими словами, продолжает наш про-шидский информатор, Мудавия обманывал глупцов среди сирийского народа (WṢ, 343; ср. E. Kohlberg, …). Камб аль-Амбар предсказал битву при Шиффине; Бану Исраил сражались девять раз в этом самом месте, пока не уничтожили друг друга. Арабы, добавил Камб, будут сражаться там в десятой битве, пока не перебьют друг друга и не бросят друг в друга те же камни , что бросал Бану Исраил (Нудайм б. Хаммад, К. аль-Фитан, изд. Заккар, Бейрут, 1414/1993, 31). Это попытка объяснить катастрофическое событие, которое было трудно объяснить. Масштабы резни были невообразимы с точки зрения традиционной арабской войны. Кроме того, сообщение о том, что общее число погибших в обоих лагерях составляет 70 000 человек, берет свое начало в эсхатологической традиции Камба (Ибн Аби ’л-Дунья, аль-лшраф фи маназиль аль-ашраф изд. Халаф, рийах 1411/1990, 271). Помимо установления правоты сторонников Хали, эсхатология должна была научить мусульман, что Шиффин является частью схемы мировой истории, понимание которой было за пределами человеческого понимания. Некоторые полемики вокруг Шиффина связаны с поведением Хали во время переговоров, которые привели к арбитражному соглашению. Само перемирие, арбитраж и отказ Али от титула амир аль-муминин-все это относится к решающим богословским спорам, которые сопровождали появление хариджитов. Шиитские апологеты оправдывали поведение Хали, ссылаясь на соглашение Пророка с хурайшами в аль-Худайбии, которое было встречено оппозицией со стороны многих сподвижников Пророка, которые, как сообщалось, были готовы сражаться с хурайшами. Более того, пророк оставил свой прилив Расул Аллах (см. особ. Аль-Bayhaḳī, Dalāʾil Аль-nubuwwa , Эд. Ḳalʿadjī, Бейрут 1405/1985, ИЖ, 147, где писец договора Ḥudaybiya сам Али, Пророк сообщает ему, что он будет переживать; WṢ, 508). Аналогия с аль-Худайбией еще более ясна в версии этого сообщения, согласно которой именно отец Мудавии, Абу Суфйан, потребовал, чтобы Пророк исключил из соглашения его пророческий прилив (Ибн Атхам, Футух, iii-iv, 197). По-видимому, апологетическая потребность оправдать отношение Хали к Шиффину повлияла на форму, если не на содержание, истории Худайбия (ср. Ибн Асакир, Тахрих мадинат Димашх , из Хубады, род. Awfā в Абд Аллах б. Thuwab, 396; Аль-Balādhurī, Ansāb , раздел III, изд. Аль-Dūrī, Висбаден 1398/1978, 44). Но между историей Шиффина и биографией Пророка было нечто большее. Шиитская историческая традиция стремилась установить, что двоюродный брат и зять Пророка, Хали, продолжал борьбу первого против неверных, которыми теперь руководил сын заклятого врага Пророка, Мудавия, сын Абу Суфьяна (представление джихада Хали как продолжения джихада Мухаммеда см. Али ехал верхом на кобыле Пророка и муле и носил черный тюрбан Пророка (WṢ, 403; H. Эйзенштейн, Die Maultiere und Esel des Propheten , in Isl ., lxi [1985], 98-107, at 106). Амрнар б. Ясир якобы сказал, что он сражался с главным советником Мудавии, Амром б. аль-Хашем [qv] три раза (то есть во времена Пророка), и что битва при Шиффине была четвертой (аль-Баладхури, Ансаб, i, 171). Армия Омейядов упоминается как азаб, или объединенные силы, со ссылкой на битву у рва ( кхандах ) между Пророком и Хурайшами во главе с Абу Суфианом. Наконец, брат Мудавии, Хутба, как предполагается, упомянул в Шиффине омейядов, убитых Хали в битве при Бадре [qv] (al-Balādhurī, Ansāb, iv/a, ed. M. Schloessinger, rev. M. J. Kister, 99). Другая сторона ответила, сославшись на исламский престиж своих собственных людей, который также восходит к Пророку. Черный кусок одежды, поднятый Амром б. аль-Хашем на наконечнике копья, был знаменем ( Ливах), привязанным для него Пророком (то есть дающим ему командование экспедиционным отрядом; WṢ, 215). Еще один случай был, что из-Ziml б. ʿAmr из ʿUdhra [см.], которые воевали на стороне Muʿāwiya по. Один из двух докладов, включенных в раздел Ибн Саада (i/2, 66-7), в котором говорится о делегировании Зудхры Мухаммеду (Вафдзудхра), на самом деле является историей обращения Зимля в ислам. Сообщается, что Пророк связал для него знамя , которое нес Зимль в Шиффине (Ибн-Хадджар, Ишаба, ii, 567-8). Аль-Баладури (Ансаб, ср. …) включает в себя отчет о визите Зимля к Пророку и знамя, данное ему в разделе Ансаба, посвященном Шиффину. Аль-Баладури приводит сообщение Ибн аль-Калби (< его отец), и он, вероятно, взял его из монографии Ибн аль-Калби о Шиффине. Сообщение о знамени Зимля, которое стремится установить, что Пророк дал свое благословение на поддержку Зимлем Мудавии, является именно таким сообщением, которое, как можно ожидать, использовала пропаганда Омейядов.¶ Конкуренция за исламский престиж также отражена в различных статистических данных. В лагере Хали было 2800 сподвижников, 25 из которых были убиты (аль-Хишами, Симт аль-нуджум аль-Хавали , Каир 1380, ii, 454). Среди убитых в лагере Хали было 25 ветеранов Бадра (Яут, Муджам аль-булдан , С. В. Шиффин ). Один ученый утверждал, что 70 ветеранов Бадра сражались в Шиффине (то есть на стороне Хали). Однако это было отвергнуто другими: в лагере Хали был только один ветеран Бадра, Хузайма б. Табит (Ибн-Хади, аль-Камиль Фихафах аль-риджал , Бейрут, 1404/1984, i, 239). Согласно одному из утверждений, число ветеранов Бадра в лагере Хали составляет 130 человек, а Саид б. Джубайр, как сообщается, заявил, что среди войск Хали было 900 аншаров и 800 Мухаджирунов ( BiḥAr al-anwār , xxxii, 572). Записано, что 800 сподвижников, присягнувших на верность Пророку в аль-Худайбии, сражались с Али, и 63 из них были убиты, в том числе Хаммар б. Ясир (аль-Дахаби. Тахрир аль-ислам. Ахд аль-Хулафах аль-рашидин , 545; Р. Веселый, Die anṣAr im ersten Bürgerkriege (36-40 ум. H.), in ArO , xxvi [1958], 36-58, at 51-2, не вполне осознает полемическую ценность, придаваемую этим статистическим данным). Помимо подтверждения того, что Хали был прав, Сподвижники Пророка, и в частности ветераны Бадра среди них, свидетельствуют об истинности утверждений Пророка, на которых Хали основывал свое стремление к власти (BiḥAr al-anwār , xxxiii, 147-51 = Kitāb Sulaym b .aysAys al-Kūfī, Nadjaf n. d., 149 ff.). В отличие от Али товарищи, два Anṣār кто воевал с Muʿāwiya не мог похвастаться тем, что участвовал в “Aḳaba встреча, или битва при Бадре, или битва Uḥud ( WṢ , 445, 448-9; список товарищей, которые воевали с али в боях на верблюдах и Ṣiffīn, см. ибн-Хабиб, Muhabbar , 289-93; за ним следует список товарищей, которые воевали с Muʿāwiya на Ṣiffīn, 293-6; ср. Аль-Dhahabī, ОП. СОЧ., 547). Влияние конфликта Хали-Мудавия на раннюю исламскую историографию можно проиллюстрировать противоречивыми биографическими подробностями, приведенными для центральной фигуры в лагере Мудавии, Хураши Бусра б. Аби Артада аль-Хамири. Статус спутника Бусра оспаривался; сирийцы утверждали, что он слышал Пророка, когда был маленьким мальчиком (то есть что он мог передавать хадисы от имени Пророка). Встречный иск состоял в том, что Буср родился за два года до смерти Пророка и не передавал от него никаких хадисов (Ибн Аджар , Ишаба, i , 289-90; Мухташар Тахрихдимаш, v, 182-3). Битва при Шиффине была популярной темой среди составителей исторических монографий. Мы находим среди них шиитов, знатоков симпатий шиитов и суннитов. Те же составители часто составляли монографии по смежным темам, таким как махатиль (ср. S. Gùnther, Maqâtil literature in medieval Islam …; обратите внимание, что в сообщениях о Шиффине некоторые эпизоды озаглавлены “maḳtal so-and-so”; al-Dīnawarī, 188, 190, 191, 195, 198). Список Косилок (который не претендует на исчерпывающий характер) содержит ученых, которые, как известно, составили монографии, посвященные Шиффину в течение первых трех с половиной веков исламской эры. Очевидно, что их монографии пересекаются, вероятно, значительно; некоторые из перечисленных не были составителями в реальном смысле этого слова, а просто передатчиками монографий, составленных другими. Именно различия между монографиями, а не их сходство определяют особенности каждой из них. Например, имя и племенная принадлежность сирийского воина, убившего Хаммара б. Ясир оспаривался. Аль-Баладхури ( Ansāb , ms., fols. 188а-9а) приводит различные утверждения, сделанные аль-Вайди, Абу Михнафом Ибн аль-Калби и аль-Маданини и которые, вероятно, взяты из монографий этих авторов о Шиффине.

, a famous battle (37/657), or rather a series of duels and skirmishes between the ʿIrāḳīs under the caliph ʿAlī b. Abī Ṭālib [q.v.] and the Syrians under the governor of Syria Muʿāwiya [q.v.]. The battle was a major factor in shaping the regional and political identity of both the ʿIrāḳī S̲h̲īʿīs and the Syrian Umayyads (cf. Muk̲h̲taṣar Taʾrīk̲h̲ Dimas̲h̲ḳ li- Ibn ʿAsākir , ed. al-Naḥḥās et alii, Damascus 1404/1984 ff., xxiii, 46: naḥnu ahlu ’l-S̲h̲ām , naḥnu aṣḥāb Ṣiffīn cf. P. Crone, Slaves on horses. The evolution of the Islamic polity, Cambridge 1980, 203, n. 30). The political and theological debates about the battle, and about the conflict between ʿAlī and Muʿāwiya in general, form the backdrop to many contradictory claims throughout Islamic historiography, in particular those regarding the biography of some of the Prophet’s Companions (or alleged Companions) which have their roots in the dispute about the number of Companions on each side. In addition, S̲h̲īʿī apologetics account for some of the reports about Muḥammad’s leniency at al-Ḥudaybiya [q.v.]. The site of the battle, Ṣiffīn, was a ruined Byzantine village not far from al-Raḳḳa, located a few hundred yards from the right bank of the Euphrates (al-Dmawarī, 178, 1. 18). It is now identified with the village Abū Hurayra near al-Raḳḳa (al-D̲h̲ahabī, Taʾrīk̲h̲ al-islām. ʿAhd al-k̲h̲ulafāʾ al-rās̲h̲idīn , ed. Tadmurī, Beirut 1407/1987, 537n.). The armies stayed on the battlefield for a long time before the outbreak of hostilities (they are said to have faced each other for 77 days; Ibn Kat̲h̲īr, Bidāya , Beirut 1974, vii, 275, l. 14; cf. al-Mad̲j̲lisī, Biḥār al-anwār , Tehran 1376/1957 ff., xxxii, 434, 572-3). This reflects the troops’ aversion to the shedding of the blood of other Muslims. After all, units on both sides belonged to the same tribes. Moreover, there ¶ were cases in which two cousins, or a father and his son, faced each other (Naṣr b. Muzāḥim, Waḳʿat Ṣiffīn , ed. Hārūn, Cairo 1401/1981 [= henceforth: WṢ ], 334-5, 443; two sons of the famous K̲h̲ālid b. al-Walīd [q.v.] fought on opposite sides: Ibn al-Kalbī, Ḏj̲amharat al-nasab , ed. Nād̲j̲ī Ḥasan, Beirut 1407/1986, 88; cf. Ibn Mākūlā, al-Ikmāl , ed. al-Yamānī, Ḥaydarābād 1381/1962, i, 36-7). The battle ended in Ṣafar 37/July 657 with an arbitration agreement that led to a split between ʿAlī and the K̲h̲ārid̲j̲ites [q.v.], who demanded that the fight go on until one side was victorious. It is extremely difficult to establish the course of the battle and the precise chronology of its stages. The reason is by no means a lack of source material, since a huge literary output exists on Ṣiffīn, much of which is still unexplored. The reports on the battle include the description of short episodes whose arrangement often creates an illusion of successive events; Islamic historiography typically sacrifices the overview for a plethora of atomistic detail (cf. Wellhausen, Arab kingdom, Eng. tr. 80: “The description [of the battle] is a mass of one-sided traditions dealing with episodes, and the attempt of the editor to make a mosaic unity of it is a failure. There is a lack of inward connection; you cannot see the wood for the trees”). The compilers of the 2nd Islamic century were certainly not uninterested in reconstructing the course of events, but they were limited by the nature of the atomistic source material at their disposal. We stand on relatively firm ground when we deal with evidence about the identity of the tribal units on both sides, the names of the leading warriors (as opposed to the battie order at any given stage of the fighting) and the weapons and military tactics employed. Significantly, although S̲h̲īʿī and pro-S̲h̲īʿī compilers are responsible for most of the literary output on this battle available to us now, Muʿāwiya’s army is described in no less detail than ʿAlī’s. The equal attention paid to the formation of both armies can be demonstrated by the following example which takes us back to the earliest days of Islamic historiography. We have a detailed description of the rival armies going back to Ḥabīb b. Abī T̲h̲ābit al-Kūfī who died in ca. 120/738 and whose S̲h̲īʿī sympathies cannot be doubted (K̲h̲alīfa b. K̲h̲ayyāṭ, Taʾrīk̲h̲ , ed. Zakkār, Damascus 1968, i, 221-2; al-Mizzī, Tahd̲h̲īb al-kamāl , ed. Maʿrūf, Beirut 1405/1985 ff., v, 358-63;. WṢ, 324; al-Balād̲h̲urī, Ansāb , i, ed. Ḥamīdullāh, Cairo 1959, 174, no. 420; cf. A. Noth, The early Arabic historical tradition. A source-critical study, 2nd ed., in collaboration with L.I. Conrad, tr. M. Bonner, Princeton 1994, 111-14). Since the forces were made up of tribal units (M. Hinds, The banners and battle cries of the Arabs at Ṣiffīn (657 A.D.), in al-Abḥāth , xxiv [1971], 3-42), the tribal politics of ʿAlī’s and Muʿāwiya played a crucial role. However, the ideological factor should not be underestimated since the élites on both sides included people motivated by religious considerations. Some ʿIrāḳīs who doubted the legitimacy of the fighting kept away altogether, preferring to be stationed for the time being in border garrisons (WṢ, 97, 115-16). The ʿUt̲h̲māniyya or pro-ʿUt̲h̲mān tribesmen from Kūfa and Baṣra shifted to the part of the D̲j̲azīra [q.v.] which was under Muʿāwiya’s control (WṢ, 12), as did the Tamīmī Ḥanẓala b. al-Rabīʿ, a Ḳādisiyya [q.v., section 2] veteran who at the time of ʿUt̲h̲mān was the governor’s deputy in Kūfa ( kāna ’l-k̲h̲alīfata mina ’l-amīr ; Sayf b. ʿUmar, K. al-Ridda ..., ed. al-Samarrai, Leiden 1995, 19).¶ Kindīs who disliked ʿAlī left Kūfa when he came there, and went to Ruhā in the D̲j̲azīra. Reportedly, they could not bear to abide in a place where ʿUt̲h̲mān was being cursed. At Ṣiffīn, they fought with Muʿāwiya (M. Lecker, Kinda on the eve of Islam and during the ridda, in JRAS [1994], 333-56, at 345-7; Ibn Ḥabīb, K. al-Muḥabbar , ed. I. Lichtenstaedter, Ḥaydarābād 1361/1942, 295). The people of al-Raḳḳa were then ʿUt̲h̲māniyya, including a tribal leader of the Asad, Simāk b. Mak̲h̲rama, who defected from ʿAlī with one hundred fellow-tribesmen and then convinced six hundred more to join him (WṢ, 146). But even among those who chose to remain in Kūfa, there was no unanimous support for ʿAlī’s policies. When he left for Ṣiffīn, people in Kūfa who had little respect for him became outspoken ( istak̲h̲affā ʿAliyyan fa-lammā k̲h̲arad̲j̲a ẓaharū ). Moreover, the man whom ʿAlī left in charge of Kūfa, Abū Masʿūd al-Anṣārī, was foolish enough to express indifference regarding the outcome of the battle and was dismissed immediately after ʿAlī’s return from the battlefield (al-Ṭabarānī, al-Muʿd̲j̲am al-kabīr2 , ed. al-Salafī, Cairo 1400/1980 ff., xvii, 195). Some of ʿAlī’s troops returned while on the way to the battlefield (WṢ, 156). This was the outcome of fierce and at times cynical propaganda tactics in which Muʿāwiya was on the whole more successful than ʿAlī (on how the former won the support of S̲h̲uraḥbīl b. al-Simṭ al-Kindī and turned him into a propagandist, see al-Dīnawarī, 169-70; E.L. Petersen, ʿAlī and Muʿāwiya in early Arabic tradition, Copenhagen 1964, 31-2). Muʿāwiya performed better than his rival with regard to material benefits pro­mi­sed to tribal leaders in return for their loyalty. Muʿāwiya appears to have been less scrupulous, possibly because his standing was more precarious than his rival’s (see, for example, WṢ, 306; Ibn Aʿt̲h̲am al-Kūfī, Futūḥ , Beirut 1406/1986”, iii-iv, 50-1; cf. Muk̲h̲taṣar Taʾrīk̲h̲ Dimas̲h̲ḳ , vii, 397). ʿAlī, on the other hand, perhaps due to self-confidence and the better prospects for which he hoped in the conflict, applied strict measures to governors who embezzled state money, and this led to their defection. Among the tribal leaders alienated by ʿAlī mention should be made of D̲j̲arīr b. ʿAbd Allāh al-Bad̲j̲alī, ʿUt̲h̲mān’s governor in Hamad̲h̲ān, who was dismissed by ʿAlī after the battle of the Camel [see al-d̲j̲amal ] (WṢ, 15). He moved to Ḳarḳīsiyā [q.v.] together with men of his tribal group, the Ḳasr of the Bad̲j̲īla, and later joined Muʿāwiya. As a result, few of the Ḳasr fought at Ṣiffīn on ʿAlī’s side (WṢ, 60-1). On the whole, Muʿāwiya’s ḥilm or “well-considered opportunism” (E.L. Petersen, ʿAlī and Muʿāwiya. The rise of the Umayyad caliphate , 656-661, in AO, xxiii [1959], 157-96, at 180; also idem, ʿAlī and Muʿāwiya in early Arabic tradition, 12, 118-19) was more fruitful than ʿAlī’s strictness. The latter reacted to the defection of D̲j̲arīr b. ʿAbd Allāh al-Bad̲j̲alī by destroying his court in Kūfa (WṢ, 61). Far more influential than D̲j̲arīr was another tribal leader, al-As̲h̲ʿat̲h̲ b. Ḳays [q.v.] of Kinda, who, unlike D̲j̲arīr b. ʿAbd Allāh, fought at Ṣiffīn on ʿAlī’s side (WṢ, 140; cf. Lecker, Kinda, 355; for As̲h̲ʿat̲h̲’s position among his fellow-tribesmen see idem, Judaism among Kinda and the ridda of Kinda, in JAOS, cxv/4 [1995], section 2). ʿUt̲h̲mān safeguarded al-As̲h̲ʿat̲h̲’s loyalty by appointing him governor of Ād̲h̲arbayd̲j̲ān [q.v.]. He was still its governor for some time under ʿAlī (al-Balād̲h̲urī, Futūḥ, 329, 1. 7; Ibn al-Faḳīh, 294, 1. 2; Crone, Slaves on horses, 110), but after the Battle of the Camel he was dismissed (al-Ṭabarī, i, 3254). ʿAlī also dismissed al-As̲h̲ʿat̲h̲ from the riʾāsa of Kinda ¶ and Rabīʿa ( WṢ , 137; Ibn Aʿt̲h̲am, Futūḥ , iii-iv, 64-5, 194; Ibn Abi ’l-Ḥadīd, S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a2 , ed. Ibrāhīm, Cairo 1378/1959 ff., iv, 74-5). At the most crucial stage in the fighting, al-As̲h̲ʿat̲h̲ supported the arbitration which was to cost ʿAlī both his title, that of amīr al-muʾminīn , and then his life. With regard to the defection of these leaders of the Yemen, it should be borne in mind that most of Muʿāwiya’s troops at Ṣiffīn belonged to Yemen while most of ʿAlī’s troops were of the Nizār b. Maʿadd [q.v.], i.e. Rabīʿa and Muḍar [q.v.] (Ch. Pellat, Une risāla inédite de Ǧāḥiẓ sur l’arbitrage entre ʿAlī et Muʿāwiya ( Risāla fī ’l-ḥakamayni ...), in al-Mas̲h̲riq , lii [1958], 417-91, at 426-7). In addition to these tribal leaders ʿAlī lost the support of ʿUbayd Allāh, son of the caliph ʿUmar b. al-K̲h̲aṭṭāb, who fled to Muʿāwiya for fear that ʿAlī might execute him for having avenged his father’s assassination by murdering innocent Persians. ʿUbayd Allāh was killed at Ṣiffīn, where he commanded Muʿāwiya’s cavalry ( Muk̲h̲taṣar Taʾrīk̲h̲ Dimas̲h̲ḳ , xv, 345, 346-51). While with regard to the formation of the two camps we stand on relatively firm ground, this is not the case with regard to the figures given for warriors and casualties. For example, the two armies were supposed to have been of about the same size, each including 150,000 warriors (WṢ, 156). Another report mentions that in ʿAlī’s camp there were 100,000 men or more, while on Muʿāwiya’s side there were 130,000 (WṢ, 157; but cf. WṢ, 226; K̲h̲alīfa b. K̲h̲ayyāṭ, Taʾrīk̲h̲ , i, 218-19). However, far more important for the study of early Islamic historiography are the conflicting statistics and contradictory claims made by the two camps about the Islamic credentials of their respective supporters. No sooner was the battle over than polemics began. The terrible bloodshed during ʿAlīs rule, at Ṣiffīn and elsewhere, had to be accounted for and justified and the positions of both sides had to be fortified. Eschatology was employed, the most widespread theme being the claim made by ʿAlī’s camp that the Prophet foretold the killing of ʿAlī’s aged supporter, ʿAmmār b. Yāsir [q.v.], by “the rebel band” ( al-fiʾa al-bāg̲h̲iya ). Interestingly, Muʿāwiya’s alleged response to this is recorded: “The one who killed him was the one who sent him out (to the battlefield)”; with these words, our pro-S̲h̲īʿī informant continues, Muʿāwiya was deceiving the fools among the people of Syria (WṢ, 343; cf. E. Kohlberg, The development of the Imāmī Shīʿī doctrine of jihād , in ZDMG, cxxvi [1976], 64-86, at 69-70, 73-6). Kaʿb al-Aḥbār foretold the battle of Ṣiffīn; the Banū Isrāʾīl fought nine times at that very place until they destroyed one another. The Arabs, Kaʿb added, would fight there the tenth battle until they slaughtered one another and hurled at each other the same stones hurled by the Banū Isrāʾīl (Nuʿaym b. Ḥammād, K. al-Fitan , ed. Zakkār, Beirut 1414/1993, 31). This is an attempt to explain the disastrous event which was hard to account for. The scale of the slaughter was unimaginable in terms of traditional Arab warfare. Also, a report putting the total number of dead from both camps at 70,000 has its origin in an eschatological tradition of Kaʿb (Ibn Abi ’l-Dunyā, al-ls̲h̲rāf fī manāzil al-as̲h̲rāf ed. K̲h̲alaf, Riyāḍ 1411/1990, 271). Beside establishing that ʿAlī’s supporters were in the right, eschatology was to teach the Muslims that Ṣiffīn was part of a scheme of world history, the understanding of which was beyond human grasp. Some of the polemics surrounding Ṣiffīn are associated with ʿAlī’s conduct during the negotiations which led to the arbitration agreement. The truce ¶ itself, the arbitration and ʿAlī’s relinquis̲h̲ing in the agreement of the title amīr al-muʾminīn all belong to the crucial theological debate which accompanied the emergence of the K̲h̲ārid̲j̲ites. The S̲h̲īʿī apologists justified ʿAlī’s conduct by referring to the Prophet’s agreement with the Ḳurays̲h̲ [q.v.] at al-Ḥudaybiya, which was met with opposition from many of the Prophet’s Companions who were reportedly willing to fight the Ḳurays̲h̲. Moreover, the Prophet relinquished his tide rasūl allāh (see esp. al-Bayhaḳī, Dalāʾil al-nubuwwa , ed. Ḳalʿad̲j̲ī, Beirut 1405/1985, iv, 147, where the scribe of the Ḥudaybiya agreement is ʿAlī himself; the Prophet informs him that he will live through the same experience; WṢ, 508). The analogy with al-Ḥudaybiya is even more explicit in a version of this report, according to which it was Muʿāwiya’s father, Abū Sufyān, who demanded that the Prophet remove from the agreement his prophetic tide (Ibn Aʿt̲h̲am, Futūḥ, iii-iv, 197). It seems that the apologetic need to justify ʿAlī’s attitude at Ṣiffīn influenced the shape, if not the contents, of the Ḥudaybiya story (cf. Ibn ʿAsākir, Taʾrīk̲h̲ madīnat Dimas̲h̲ḳ , from ʿUbāda b. Awfā to ʿAbd Allāh b. T̲h̲uwab, 396; al-Balād̲h̲urī, Ansāb , iii, ed. al-Dūrī, Wiesbaden 1398/1978, 44). But there was more to the link between the story of Ṣiffīn and the Prophet’s biography. S̲h̲īʿī historical tradition sought to establish that the Prophet’s cousin and son-in-law, ʿAlī, continued the former’s fight against the infidels who were now led by the son of the Prophet’s arch-enemy, Muʿāwiya son of Abū Sufyān (for the presentation of ʿAlī’s d̲j̲ihād as an extension of Muḥammad’s d̲j̲ihād see Kohlberg, The development, 70-1). ʿAlī rode on the Prophet’s mare and she-mule and wore the Prophet’s black turban (WṢ, 403; H. Eisenstein, Die Maultiere und Esel des Propheten , in Isl ., lxi [1985], 98-107, at 106). ʿAmrnār b. Yāsir allegedly said that he had fought Muʿāwiya’s chief counsellor, ʿAmr b. al-ʿĀṣ [q.v.] three times (i.e. at the time of the Prophet), and that the battle of Ṣiffīn was the fourth (al-Balād̲h̲urī, Ansāb, i, 171). The Umayyad army is referred to as the aḥzāb or combined forces, with reference to the battle of the moat ( k̲h̲andaḳ ) between the Prophet and Ḳurays̲h̲ led by Abū Sufyān. Finally, Muʿāwiya’s brother, ʿUtba, is supposed to have mentioned at Ṣiffīn the Umayyads killed by ʿAlī in the battle of Badr [q.v.] (al-Balād̲h̲urī, Ansāb, iv/a, ed. M. Schloessinger, rev. M.J. Kister, 99). The other party answered with reference to the Islamic prestige of its own men which similarly went back to the Prophet. A black piece of garment raised by ʿAmr b. al-ʿĀṣ on the tip of a spear was a banner ( liwāʾ ) tied for him by the Prophet (i.e. giving him command over an expedition force; WṢ, 215). Another case in point was that of Ziml b. ʿAmr of the ʿUd̲h̲ra [q.v.], who fought on Muʿāwiya’s side. One of the two reports included in the section of Ibn Sa’d (i/2, 66-7) which deals with ʿUd̲h̲ra’s delegation to Muḥammad (wafd ʿUd̲h̲ra) is in fact the story of Ziml’s conversion to Islam. The Prophet reportedly tied for him a banner which was carried by Ziml at Ṣiffīn (Ibn Ḥad̲j̲ar, Iṣāba , ii, 567-8). Al-Balād̲h̲urī (Ansāb, ms. Reisülküttap Muṣṭafā Efendi 597, fol. 188a) significantiy includes a report on Ziml’s visit to the Prophet and the banner given to him in the section of the Ansāb dealing with Ṣiffīn. Al-Balād̲h̲urī adduces the report from Ibn al-Kalbī (< his father) and he probably took it from Ibn al-Kalbī’s monograph on Ṣiffīn. The report on Ziml’s banner, which seeks to establish that the Prophet gave his blessing to Ziml’s support of Muʿāwiya, is precisely the kind of report one expects Umayyad propaganda to have used.¶ The competition over Islamic prestige is also reflected in various statistics. In ʿAlī’s camp there were 2,800 Companions, 25 of whom were killed (al-ʿĪṣāmī, Simṭ al-nud̲j̲ūm al-ʿawālī , Cairo 1380, ii, 454). Those killed in ʿAlī’s camp included 25 Badr veterans (Yāḳūt, Muʿd̲j̲am al-buldān , s.v. Ṣiffīn ). One scholar claimed that 70 Badr veterans fought at Ṣiffīn (i.e. on ʿAlī’s side). However, this was rejected by others: in ʿAlī’s camp there was only one Badr veteran, K̲h̲uzayma b. T̲h̲ābit (Ibn ʿAdī, al-Kāmil fī ḍuʿafāʾ al-rid̲j̲āl , Beirut 1404/1984, i, 239). One claim puts the number of Badr veterans in ʿAlī’s camp at 130, and Saʿīd b. D̲j̲ubayr reportedly stated that among ʿAlī’s troops there were 900 Anṣār and 800 Muhād̲j̲irūn ( Biḥār al-anwār , xxxii, 572). It is recorded that 800 of the Companions who pledged their allegiance to the Prophet at al-Ḥudaybiya fought with ʿAlī and 63 of them were killed, including ʿAmmār b. Yāsir (al-D̲h̲ahabī. Taʾrīk̲h̲ al-islām. Ahd al-k̲h̲ulafāʾ al-rās̲h̲idīn , 545; R. Veselý, Die Anṣār im ersten Bürgerkriege (36-40 d. H.), in ArO , xxvi [1958], 36-58, at 51-2, is not fully aware of the polemical value attached to these statistics). Beside confirming that ʿAlī was in the right, the Prophet’s Companions, and in particular the Badr veterans among them, testify to the truthfulness of the Prophet’s statements on which ʿAlī based his bid for power (Biḥār al-anwār, xxxiii, 147-51 = Kitāb Sulaym b. Ḳays al-Kūfī , Nad̲j̲af n.d., 149 ff.). Unlike ʿAlī’s companions, the two Anṣār who fought with Muʿāwiya could not boast of having participated in the “Aḳaba meeting, or the battle of Badr, or the battle of Uḥud ( WṢ , 445, 448-9; for a list of the Companions who fought with ʿAlī in the battles of the Camel and Ṣiffīn, see Ibn Ḥabīb, Muhabbar , 289-93; it is followed by a list of the Companions who fought with Muʿāwiya at Ṣiffīn, 293-6; cf. al-D̲h̲ahabī, op. cit., 547). The effect of the ʿAlī-Muʿāwiya conflict on early Islamic historiography can be illustrated by the conflicting biographical details given for a central figure in Muʿāwiya’s camp, the Ḳuras̲h̲ī Busr b. Abī Arṭaʾa al-ʿĀmirī. Busr’s Companion status was disputed; the Syrians claimed that he heard the Prophet when he was a small boy (i.e. that he could transmit ḥadīt̲h̲ on the Prophet’s authority). The counterclaim was that Busr was born two years before the Prophet’s death and did not transmit any ḥadīt̲h̲ from him (Ibn Ḥad̲j̲ar, Iṣāba , i, 289-90; Muk̲h̲taṣar Taʾrīk̲h̲ Dimas̲h̲ḳ , v, 182-3). The battle of Ṣiffīn was a popular topic among compilers of historical monographs. We find among them S̲h̲īʿīs, scholars of S̲h̲īʿī sympathies and Sunnīs. The same compilers often compiled monographs about related topics such as maḳātil (cf. S. Gùnther, Maqâtil literature in medieval Islam, in JAL, xxv [1994], 192-212, at 200-1; U. Sezgin, Abū Miḫnaf. Ein Beitrag zur Historiographie der umaiyadischen Zeit , Leiden 1971, 103 n. 15; note that in the reports on Ṣiffīn some of the episodes are entitied “maḳtal so-and-so”; al-Dīnawarī, 188, 190, 191, 195, 198). The Mowing list (which does not claim to be exhaustive) contains scholars known to have compiled monographs dealing with Ṣiffīn during the first three and a half centuries of the Islamic era. Obviously, their monographs overlap, probably considerably so; some of those listed were not compilers in the real sense of the word but merely transmitters of monographs compiled by others. It is the differences between the monographs, not their similarities, which define the particular features of each of them. For example, the name and tribal affiliation of the Syrian warrior who killed ʿAmmār b. Yāsir were disputed. Al-Balād̲h̲urī ( Ansāb , ms., fols. 188a-9a) cites various claims made by al-Wāḳidī, Abū Mik̲h̲naf ¶ Ibn al-Kalbī and al-Madāʾinī and which are probably taken from these authors’ monographs on Ṣiffīn.

---

1. D̲j̲ābir b. Yazīd al-D̲j̲uʿfī (d. 128/746; [see d̲j̲ābir al-d̲j̲uʿfī in Suppl.]; GAS, i, 307; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 103 n. 15, 133-4; J. van Ess, Theologie und Gesellschaft im 2. und 3. Jahrhundert Hidschra. Eine Geschichte des religiosen Denkens im frühen Islam , Berlin and New York 1991 ff., i, 294-8).

2. Yaḥyā al-D̲j̲uʿfī’s Kitāb Ṣiffīn is known through a quotation (al-D̲h̲ahabī, op. cit., 539).

3. Abān b. Tag̲h̲lib al-Bakrī (d. 141/758-9; al-Ṭihrānī, al-D̲h̲arīʿa ilā taṣānīf al-s̲h̲īʿa , Nad̲j̲af 1355/1936 ff., xv, 52, no. 333; E. Kohlberg, al-Uṣūl al-arbaʿumiʾa , in JSAI, x [1987], 128-66, at 143; al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, Rid̲j̲āl , ed. al-Nāʾīnī, Beirut 1408/1988, i, 76).

4. Abū Mik̲h̲naf Lūṭ b. Yaḥyā (d. 157/774; his Kitāb Ṣiffīn = ms. Ankara, Saib 5418; GAS, i, 309, no. 4; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 103-6, 123-45; Yāḳūt, Udabāʾ2 , ed. ʿAbbās, Beirut 1993, v, 2253; al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, ii, 192). His great-grandfather, Mik̲h̲naf b. Sulaym, was at one time ʿAlī’s governor in Iṣfahān and was killed at Ṣiffīn (Ibn al-Kalbī, Nasab Maʿadd , ed. Ḥasan, Beirut 1408/1988, ii, 482; Ibn Ḥad̲j̲ar, Iṣāba, vi, 55; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 219, 225; it is noteworthy that one of his monographs was entitied Kitāb Ak̲h̲bār āl Mik̲h̲naf b. Sulaym al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, ii, 192; cf. al-Ṭabarī, i, 3266).

5. ʿUmar b. Saʿd al-Asadī (d. perhaps ca. 180/796; GAS, i, 311; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 104 n., 137-45, Hinds, The banners, 5).

6. His̲h̲ām b. Muḥammad Ibn al-Kalbī [see al-kalbī , section 2] (d. 204/819; van Ess, Theologie und Gesellschaft, i, 301; D̲h̲arīʿa , xv, 53, no. 345; GAS, i, 271; it is probably quoted in Ibn Kat̲h̲īr, Bidāya , vii, 261, 1. 11). Both His̲h̲ām’s greatgrandfather and his grandfather reportedly fought at Ṣiffīn on ʿAlī’s side (Ibn al-Kalbī, Nasab Maʿadd, ii, 628).

7. Abū Hud̲h̲ayfa Isḥāḳ b. Bis̲h̲r (d. 206/821; GAS, i, 294; Yāḳūt, Udabāʾ 2, ii, 623, 1. 5; al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, i, 194-5).

8. Abū Isḥāḳ Ismāʿīl b. ʿĪsā al-ʿAṭṭār (d. 232/847; GAS, i, 294; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 103 n.).

9. Abū ʿAbd Allāh Muḥammad b. ʿUmar al-Wāḳidī (d. 207/823; GAS, i, 297, no. 7; Yāḳūt, Udabāʾ 2, vi, 2598, l. 12). A passage from this book (see S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a2 , ii, 267-8; Biḥār al-anwār, xxxiii, 340) indicates that al-Wāḳidī’s book went beyond the battle of Ṣiffīn to include ʿAlī’s war against the K̲h̲ārid̲j̲ites (cf. al-Ṭabarī, i, 3384, l. 2).

10. Abū ʿUbayda Maʿmar b. al-Mut̲h̲annā (d. ca. 210/825) compiled Kitāb al-Ḏj̲amal wa-Ṣiffīn ( Fihrist , 54, l. 5; it is probably quoted in al-Dāraḳuṭnī, al-Muʾtalif wa ’l-muk̲h̲talif , ed. Muwaffaḳ b. ʿAbd Allāh, Beirut 1406/1986, ii, 561).

11. Naṣr b. Muzāḥim al-Tamīmī al-Kūfī al-ʿAṭṭār (d. “212/827) compiled the famous Waḳʿat Ṣiffīn (Yāḳūt, Udabāʾ 2, vi, 2750; GAS, i, 313).

12. Abū Bakr ʿAbd Allāh b. Muḥammad Ibn Abī S̲h̲ayba/Ibrāhīm b. ʿUt̲h̲mān [see ibn abī s̲h̲ayba ] (d. 235/849; Fihrist, 229, l. 11; GAS, i, 108; al-Mizzī, Tahd̲h̲īb al-kamāl , xvi, 34-42). His monograph probably corresponds, at least partially, to the chapter entitled Bāb mā d̲h̲ukira fī Ṣiffīn (and possibly also Mā d̲h̲ukira fī ’l-K̲h̲awārid̲j̲ which immediately follows it), in Ibn Abī S̲h̲ayba, Muṣannaf (ed. al-Afg̲h̲ānī, ¶ Bombay 1399/1979 ff., xv, 288-333; cf. Noth-Conrad, The early Arabic historical tradition, 34).

13. Abu ’l-Ḥasan ʿAlī b. Muḥammad al-Madāʾinī (d. 235/850; GAS, i, 315, no. 16; cf. G. Rotter, Zur Überlieferung einiger historischer Werke Madāʾinīs in Ṭabarīs Annalen , in Oriens , xxiii-xxiv [1974], 103-33, at 115-19; S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a2 , xxi, 264; Biḥār al-anwār , xxxiii, 298). The book (which is probably quoted in al-Balād̲h̲urī, Ansāb , ms., fols. 183b-184a, 188a) goes beyond the battle of Ṣiffīn to include ʿAlī’s war against the K̲h̲ārid̲j̲ites (cf. S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a 2, vi, 134-5; Biḥār al-anwār, xxxiii, 340).

14. Abū Isḥāḳ Ibrāhīm b. al-Ḥusayn b. ʿAlī al-Kisāʾī al-Hamdānī, better known as Ibn Dīzīl (d. 281/894; GAS, i, 321; D̲h̲arīʿa , xv, 52, no. 335; Petersen, ʿAlī and Muʿāwiya in early Arabic tradition, 159; S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a 2, xxi, 264; Biḥār al-anwār, xxxii, 491; xxxiii, 300-2, 303). The overlapping of Ṣiffīn monographs can here be demonstrated by reference to several quotations from this monograph (the fragment from Ibn Dīzīl <... Naṣr b. Muzāḥim, in Ibn Kat̲h̲īr, Bidāya , vii, 255, l. 5, is found—with differences—in WṢ , 147-8; see also Bidāya, 259-60, = WṢ, 188-91; Bidāya, 269, l. 18 - WṢ, 324; other passages from Ibn Dīzīl in Bidāya, vii, 261, ll. 9,-4, 264, l. 14, go back to D̲j̲ābir al-D̲j̲uʿfī). Ibn Dīzīl’s book goes on to describe ʿAlī’s fighting against the K̲h̲ārid̲j̲ites (S̲h̲arḥ Nahd̲j̲ al-balāg̲h̲a 2, ii, 269-71, 276, 310-11; Biḥār al-anwār, xxxiii, 345-7).

15. Abū Isḥāḳ Ibrāhīm b. Muḥammad al-T̲h̲aḳafī, one of whose ancestors was ʿAlī’s governor in Madāʾin (d. 283/896; GAS, i, 321; Yāḳūt, Udabāʾ2 , i, 105, l. 8; Ḏh̲arīʿa , xv, 52, no. 334).

16. Abū ʿAbd Allāh Muḥammad b. Zakariyyā b. Dīnār al-Baṣrī, a mawlā of the Banū G̲h̲alāb, compiled a monograph entitled Ṣiffīn al-kabīr (d. 291/904; U. Sezgin, Abū Miḫnaf 104 n.; D̲h̲arīʿa, xv, 52, no. 340; Fihrist , 108, l. 14; al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, ii, 240-1), and another entitied:

17. Ṣiffīn al-ṣag̲h̲īr or al-muk̲h̲taṣar . Note, however, that he also transmitted some of D̲j̲ābir al-D̲j̲uʿfī’s monographs, including Kitāb Ṣiffīn (Muḥsin al-Amīn, Aʿyān al-S̲h̲īʿa , Beirut 1356/1938 ff., xv, 200). In addition, he transmitted at least some of Abū Mik̲h̲naf’s monographs which were transmitted, several decades earlier, by Ibn al-Kalbī (al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, ii, 192-3).

18. Muḥammad b. ʿUt̲h̲mān al-Kalbī (GAS, i, 314; Hinds, The banners, 6-7). Instead of “al-Kalbī”, read perhaps: “al-ʿAbsī”: Abū D̲j̲aʿfar Muḥammad b. ʿUt̲h̲mān b. Muḥammad b. Abī S̲h̲ayba al-ʿAbsī (d. 297/910; GAS, i, 164) was the nephew of ʿAbd Allāh b. Muḥammad Ibn Abī S̲h̲ayba mentioned above at no. 12 (cf. S. Leder, Das Korpus al-Hait̲am ibn ʿAdī (st. 207/822). Herkunft , Überlieferung , Gestalt früher Texte der Aḫbār Literatur , Frankfurt a. M. 1991, 258-9).

19. Abu ’l-Abbās Aḥmad b. ʿUbayd Allāh al-T̲h̲aḳafī,, nicknamed ḥimār al-ʿuzayr (d. 314/926; Yāḳūt, Udabāʾ 2, i, 364, 367, l. -2).

20. Ibn Aʿt̲h̲am al-Kūfī compiled Ibtidāʾ k̲h̲abar waḳʿat Ṣiffīn (presumably d. in 314/926; GAS, i, 329).

21. Abu ’l-Ḳāsim al-Mund̲h̲ir b. Muḥammad al-Ḳābūsī (d. at the beginning of the 4th century; GAS, i, 323; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 104 n.).

22. ʿAbd al-ʿAzīz b. Yaḥyā al-D̲j̲alūdī al-Azdī al-Baṣrī (d. 332/944; E. Kohlberg, A medieval ¶ Muslim scholar at work. Ibn Ṭāwūs and his library, Leiden 1992, 333, no. 547; U. Sezgin, Abū Miḫnaf, 104 n.; al-Nad̲j̲ās̲h̲ī, ii, 54).

Bibliography

(in addition to references given in the article): Ibn Aʿt̲h̲am al-Kūfī, Futūḥ, i-ii, 556-91, iii-iv, 3-192

Biḥār al-anwār, xxxii, 351-619, xxxiii, 7-324

J. Wellhausen, The Arab kingdom and its fall, tr. M.G. Weir, Calcutta 1927, 75-83 = Das arabische Reich und sein Sturz, Berlin 1902, 47-53

C. Brockelmann, Naṣr ibn Muzāḥim, der älteste Geschichtschreiber der Schia, in ZS, iv (1926), 1-23

N.A. Faris, Development in Arab historiography as reflected in the struggle between ʿAlī and Muʿāwiya, in Historians of the Middle East, ed. B. Lewis and P.M. Holt, London 1962, 435-41

E.L. Petersen, Studies on the historiography of the Alī-Muʿāwiyah conflict, in AO, xxvii (1963), 83-118

M. Hinds, The Siffin arbitration agreement, in JSS, xvii (1972), 93-129

A.A. Duri, The rise of historical writing among the Arabs, ed. and tr. L.I. Conrad, Princeton 1983, 47-8

A. Palmer, The seventh century in the West-Syrian chronicles, Liverpool 1993, index, s.v. Ṣiffīn.

Cite this page

Lecker, M., “Ṣiffīn”, in: Encyclopaedia of Islam, Second Edition, Edited by: P. Bearman, Th. Bianquis, C.E. Bosworth, E. van Donzel, W.P. Heinrichs. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_islam_SIM_7018>

9/552-556