Обсуждение:Шёлк
Encyclopaedia of the Qurʾān
Светлое волокно, произведенное личинками насекомых, часто используемое в тонких материалах. Термины ḥarīr и sundus, «silk», подтверждаются пять раз в Коране (q 22:23, 35:33, 76:12, 18:31 и 44:53, соответственно). Эти термины появляются исключительно в отрывках, посвященных описанию рая, который, когда огонь ада пообещал неверующим, рисует центральную двоичную тему в дискурсе qur'ānic, ориентированном на эсхатологическую перспективу (см. Рай, ад и адский огонь, эсхатология). Поэтому роскошь шелка представляет собой один из парадигматических элементов исламской небесной онтологии (q 55 и q 56 обеспечивают наиболее подробные разработки на тему «рай / ад», см. Пары и спаривание). Изображения рая qur'ānic (также называемого alhhuld или dār al-salām) основаны на трех основных категориях, которые отражают традиционную концепцию идеального образа жизни в арабском обществе. Первой категорией, очевидно, является райский пейзаж, включающий буколические сады (сад), живые источники чистой воды (qv), реки молока (qv), мед (qv) и вино (qv, см. Также интоксиканты, источники и фонтаны) И деревья, производящие самые восхитительные плоды (см. Сельское хозяйство и растительность, дерево (деревья)). Второе касается существ двух видов, символов красоты и чувственного ¶ счастья, а именно бессмертных юношей-мужчин и девственниц с большими глазами (ḥūrun'īnun), которые будут сопровождать и служить вознагражденным в загробной жизни (например, q 55:72; 56:17, 22 , 76:19, см. Вознаграждение и наказание, час). Третья категория, к которой относится упоминание о шелке, состоит из множества ценных предметов, аксессуаров и мебели, которые украшают небесный пейзаж как самый удобный и красиво оборудованный, что люди мечтали бы наслаждаться. Два основных материала, текстиль и металлоконструкция, способствуют идиллическим образам рая, которые позволяют легче понять невыразимые концепции вечности (q.v.) и жизнь после смерти (см. Воскрешение, смерть и мертвые). Ясно, что в отношении культурного контекста откровения qur'ānic повторяющийся образ представляет награжденный как одетый в шелк или другие тонкие ткани и в драгоценных драгоценностях (см. 22:23, см. Металлы и минералы, пред-исламскую арабию и куран). Этот образ радикально контрастирует с изображением обычной жизни в этом мире, чьи практические потребности требуют носить утилитарную одежду из грубого материала, как указано в п. 16:80: «Он дал вам шкуры зверей для палаток, чтобы вы могли Находите их светлыми, когда вы перемещаете свое помещение или когда вы останавливаетесь; И из их шерсти и мягкого меха и волос он снабжал вас мебелью и товарами для временного использования »(см. Ровно q 16:81, см. Шкуры и флис).
Ряд других небесных произведений текстиля, предполагающих как художественный образ жизни, так и высокую материальную ценность, дополняют довольно реалистичную картину богатого дома (см. Дом, внутренний и божественный). К ним относятся подушки, аккуратно расположенные на заказанных наборы кроватей, раздвижные ковры и коврики (q 88: 13-6), некоторые из них демонстрируют богатое украшение по краям (q 55:54). Иногда Коран описывает эти аксессуары как зеленые по цвету (q 55:76, см. Цвета), добавляя еще одну степень небесного атрибута. В дополнение к дорогостоящей мебели и одежде, праведники будут есть и пить вкусную еду и напитки в серебряных и золотых блюдах и чашках (q 43:71, 76: 15-16, 21, см. Чашки и сосуды, еда и напитки, золото) , В 18:31 приводится своеобразное репрезентативное содержание всей темы: «Они должны быть на нем с золотыми браслетами, а зеленая одежда из шелка и богатой парчи будут носить, опираясь на них на престолах». В результате, кроме того, К его чудесному и сверхестественному аспекту, рай qur'ānic предлагает все преимущества разумной красоты и удовольствия, даже роскоши. Его эстетика сильно вызывает земные наслаждения. Поэтому вопрос об интерпретации этой эсхатологической темы вызвал много дискуссий среди экзегентов, теологов, философов и мистиков (см. Экзегезу qur'ān: классический и средневековый, ṣūfism и qur'ān; философия и qur'ān; Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 656 -7 [Парадиз]). В то время как традиционалисты принимали буквальное qur'ānic описание рая, в соответствии с явным смыслом текста, Mu'tazilīs (q.v.) не принимал определенные аспекты этого, которые оспаривают разум (см. Интеллект). Последний интерпретировал эти отрывки на втором уровне значения, приписывая им второе значение (см. Многозначность). Точно так же философы понимали обещанные прелести как метафорическое или аллегорическое суждение, полностью понятное только мудрым и знающим (см. Метафора, литературные структуры qur'ān), сохраняя при этом, что красочный сюжет на языке qur'annic предназначен главным образом для простых людей. Аш'ари стоят между этими двумя противоположными течениями, утверждая, что небесные наслаждения принадлежат другому порядку, хотя эти наслаждения демонстрируют черты, аналогичные земным. Шуфи также нашли в этих стихах аллегорическое значение, но не отказались от буквального значения; Они считают Коран когнитивной конструкцией с несколькими слоями. Некоторые другие богословы, такие как аль-Газали (d. 505/1111), предложили альтернативу этим различным идеям, утверждая, что сам верующий должен интерпретировать природу конечной награды в соответствии с его собственными интеллектуальными способностями и духовными качествами.
Шелк стал важной частью исламской культуры, которая развивала как искусство текстильной фабрики, так и связанную с ними экономику. Социально-политический контекст ислама в средние века, с роскошными судами, процветающими в великих городах мусульманской империи и широкой сетью торговых путей, простирающихся от Атлантического океана до Индии, Центральной и Восточной Азии, способствовал производству и продаже Драгоценные предметы в целом и изделия из шелка в частности (Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 535-7 [Marchandes, activités]). Древний трансазиатский торговый коридор, известный как «шелковый путь», который был возрожден в седьмом-тринадцатом веке под монгольской империей, стимулировал торговлю этим прекрасным материалом через торговые центры, населенные мусульманскими торговцами, которые были распространены по всему суша. Шелк использовался для создания роскошных придворных одежды в официально контролируемых мастерских, обозначенных персидским существительным ṭirāz, расположенным во дворцах (Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 806, Ṭirāz). Эти роскошные одежды были распределены как почетные подарки во время княжеских церемоний. Шелк также был, по-прежнему, компонентом особо хороших ковров и ковров исламского мира (см. Материальную культуру и куран).
Lustrous fiber produced by insect larvae frequently used in fine materials. The terms ḥarīr and sundus, “silk,” are attested five times in the Qurʾān ( q 22:23, 35:33, 76:12, and 18:31 and 44:53, respectively). These terms appear exclusively in passages dedicated to the description of paradise that, with the fire of the hell promised to the unbelievers, draws a central binary theme in the qurʾānic discourse focused on an eschatological perspective (see paradise; hell and hellfire; eschatology). Therefore, the luxury of silk constitutes one of the paradigmatic elements of Islamic heavenly ontology ( q 55 and q 56 provide the most detailed developments on the theme paradise/hell; see pairs and pairing ). Depictions of the qurʾānic paradise (also called al- khuld or dār al-salām) rest upon three major categories that reflect the traditional conception of the ideal life-style in Arab society. The first category is obviously the heavenly landscape comprising bucolic gardens (see garden ), live springs of pure water (q.v.), rivers of milk (q.v.), honey (q.v.) and wine (q.v.; see also intoxicants; springs and fountains), and trees producing the most delightful fruits (see agriculture and vegetation; tree(s)). The second concerns creatures of two kinds, symbols of beauty and sensual ¶ happiness, namely immortal male youngsters and virgins with large eyes ( ḥūrunʿīnun) that will accompany and serve the rewarded in the afterlife (e.g. q 55:72; 56:17, 22; 76:19; see reward and punishment; houris). The third category, to which belongs the mention of silk, consists of an array of precious items, accessories and furniture that embellish the heavenly scenery as the most comfortable and beautifully equipped, something humans would dream of enjoying. Two main materials, textile and metalwork, contribute to idyllic images of the paradise that allow an easier comprehension of the ineffable concepts of eternity (q.v.) and life after death (see resurrection; death and the dead). Clearly referring to the cultural context of the qurʾānic revelation, a recurrent image presents the rewarded as garbed in silk or other fine fabrics and wearing valuable jewels ( q 22:23; see metals and minerals; pre-islamic arabia and the qurʾān). This image appears in radical contrast to that of the ordinary life in this world whose practical necessities require wearing utilitarian clothes made of rough material, as indicated in q 16:80: “He has given you the skins of beasts for tents, that you may find them light when you shift your quarters, or when you halt; and from their wool and soft fur and hair has he supplied you with furniture and goods for temporary use” (see equally q 16:81; see hides and fleece ).
A range of other heavenly works of textile, supposing both an artistic savoir-faire and a high material value, complete the rather realistic picture of a wealthy home (see house, domestic and divine ). These include cushions carefully disposed upon ordered sets of beds, spread carpets and rugs ( q 88:13-6), some of them displaying rich adornment on the edges ( q 55:54). Occasionally, the Qurʾān describes these ¶ accessories as green in color ( q 55:76; see colors ), adding another degree of heavenly attribute. In addition to costly furnishing and clothing, the righteous will eat and drink delicious food and beverages in silver and gold dishes and cups ( q 43:71; 76:15-16, 21; see cups and vessels; food and drink; gold). q 18:31 delivers a kind of representative summary of the whole topic: “Decked shall they be therein with bracelets of gold, and green robes of silk and rich brocade shall they wear, reclining therein on thrones.” As a result, in addition to its marvelous and supra-natural aspect, the qurʾānic paradise offers all the advantages of sensible beauty and pleasure, even luxury. Its aesthetic strongly evokes earthly enjoyments. Therefore, the question of interpretation of this eschatological theme raised many discussions among the exegetes, theologians, philosophers and mystics (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval; ṣūfism and the qurʾān; philosophy and the qurʾān; Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 656-7 [Paradis]). Whereas the traditionists accepted the literal qurʾānic description of paradise, in accordance with the manifest meaning of the text, the Muʿtazilīs (q.v.) did not accept certain aspects of it that challenge reason (see intellect ). The latter interpreted these passages at a second level of meaning, attributing to them a second signification (see polysemy ). Similarly, the philosophers understood the promised delights as a metaphorical or allegorical proposition, fully comprehensible only by the wise and knowledgeable (see metaphor; literary structures of the qurʾān) while maintaining that the colorful qurʾānic narrative is intended chiefly for the common people. The Ashʿarīs stand between these two opposing trends, arguing that the heavenly enjoyments belong to another order, although ¶ these enjoyments do display features that are analogous to earthly ones. The Ṣūfīs also found in these verses allegorical signification but without rejecting the literal meaning; they consider the Qurʾān a cognitive construction with multiple layers. Some other theologians, like al-Ghazālī (d. 505/1111), proposed an alternative to these various ideas, asserting that the believer himself should interpret the nature of the ultimate reward according to his own intellectual faculties and spiritual qualities.
Silk became an important part of Islamic culture that developed both the arts of textile fabrication and the economy linked to them. The social and political context of Islam in the middle ages, with sumptuous courts flourishing in the great cities of the Muslim empire and a wide network of trade roads stretching from the Atlantic ocean to India, central and eastern Asia, fostered the manufacture and sale of precious objects in general, and silk items in particular (Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 535-7 [Marchandes, activités]). The ancient trans-Asian trading corridor, known as “the silk road,” which was revived in the seventh/thirteenth century under the Mongol empire, stimulated the trade of this fine material through commercial centers populated by Muslim merchants who were spread across the whole landmass. Silk was used to make lavish court robes in officially controlled workshops designated by the Persian noun ṭirāz, located in palaces (Sourdel and Sourdel, Dictionnaire, 806, Ṭirāz). These luxurious garments were distributed as honorary gifts during princely ceremonies. Silk was also, as it still is, a component of particularly fine carpets and rugs of the Islamic world (see material culture and the qurʾān ).